ТЕОРИЯ АНТИТЕЛ

ОЖИДАТЬ ЛИ ВТОРОГО ПРИШЕСТВИЯ ВИРУСА?

Подробнее >>>
УЛОЖИТЬСЯ В 183 ПНЯ

КОГДА ДЕРЕВЬЯ СТАНУТ БОЛЬШИМИ?

Подробнее >>>
о газете | контакты | подписка
Главная страница
Неделя власти
События
Исследования
Право
Экология
36,6
Тема
Образование
Поехали
Мир
Спорт
Светская жизнь
Люди
Культура
Шоу-бизнес
Мода
Прямой эфир
Смотри в оба
Пошутим
Гороскоп
Последняя страница
Документальный детектив
Старая версия
Форум
Реклама

Партнеры





"МК в Казахстане"


Деловой Казахстан


Сто Сторон


Виктория-победа над случайностью







погода в г. Алматы
погода в г. Астане



ДЕТСТВО БИБИГУЛЬ ТУЛЕГЕНОВОЙ: Горячие новости / Люди

Галя Галкина
Всеобщая любимица, народная артистка Казахской СССР и Советского Союза, лауреат Государственной премии СССР и Казахской ССР имени К. Байсеитовой, казахский соловей - обладательница великолепного колоратурного сопрано Бибигуль Ахметовна Тулегенова отмечает в эти дни прекрасный юбилей - 85-й день рождения. Ее неизменно смущает всеобщее внимание, она отрицает свою звездность: “Я обыкновенный человек!”. Говорит это искренне, с запальчивостью, без всякого лукавства. Слава, народное признание и любовь ничуть не испортили ее, не изменили характер человека скромного, открытого, теплого в отношении к людям: “Народ меня вывел, поднял, благодаря народной любви я стала тем, кто я есть”.
Ее детство и юность выпали на самые тяжелые годы репрессий, Великой Отечественной войны, нелегкий послевоенный период. Но она будто не замечала трудностей: “Тяжело было всем!”. Жизнь обладательницы уникального “золотого” сопрано была полна испытаний.
В этом интервью мы решили вспомнить детство Бибигуль Тулегеновой - самое начало ее судьбы, которая стала со временем легендарной

- Светлым мое детство было до семи лет, пока с нами был папа. Мы жили на границе Восточного Казахстана, папа был секретарем райкома партии. У нас, детей партийного работника, конечно, были мамки и няньки. Но в 1937 году моего отца репрессировали, и в тот день мое детство закончилось. Отца мы больше никогда не увидели. Моей маме в ту пору было 25 лет, на руках у нее осталось шестеро детей, седьмым мама была беременна. Мы остались у разбитого корыта - практически на улице. В Восточный Казахстан, Алтайский край, зима приходит быстро, в октябре там уже снег по колено лежит. Нам пришлось добираться до Семипалатинска, в котором жил единственный родственник моего папы - брат. В голод родители отца погибли, остались два брата-сироты.
Мы направились к моему дяде. Двигались каким-то пароходом, разместились в трюме, долго плыли. Я это плохо помню. У нас ничего с собой не было - в чем остались, в том и приехали. Но, когда прибыли на место, оказалось, что мой дядя умер, мы попали на его похороны... После всего пережитого моя бедная мама впала в тяжелую депрессию. Ее, жену врага народа, никуда не брали на работу. Как жить? Мы копали картошку, сажали ее, окучивали, поливали огороды. Потом пошли помогать людям - мама белила кому-то стены, мы мыли окна, полы. Мама стирала, а мы укладывали белье в тележку, на санки и шли к Иртышу, полоскали его в реке. Мне было восемь или девять лет, я помогала маме в ее работе. А что нам оставалось делать? Холодно было и голодно... Наверное, я, ребенок, не понимала, как трудно и сложно нам приходилось... Только сейчас я понимаю, насколько было тяжело. Но тогда я своим детским умом не соображала, какие тяжкие испытания выпали на нашу долю. Самая большая нагрузка ложилась на меня, огороды копать - Бибигуль, в очереди стоять - Бибигуль... Картошку сажать, собирать - тоже я. Везде приходилось бегать мне. Я носилась по всем делам как экспедитор. Деловая была... А в 13 лет пошла работать, потому что мама заболела бруцеллезом. Ну кто кроме меня мог пойти работать? Конечно, я! Устроилась в вечернюю школу. Так и шло все: вечером училась, днем работала.
Шел 1943 год, была война. Тяжелое время для всех. Некогда было сидеть. А тут умерла моя младшая сестренка семи лет, хоронить ее пришлось тоже мне. Представьте, тринадцатилетняя девочка должна заниматься похоронами сестры... Мы с соседкой пошли за город на кладбище. Соседка копает, потом садится на дно могилы и спрашивает меня: “Голову видно?”. Я отвечаю: “Видно!”. Мы даже не понимали, что покойника хороним. Потом я собрала траву, постелила в могилу, туда мы опустили девочку и закопали...
alt
- Расскажите о Вашем папе. Вы же помните его?

- Мой отец был очень добрым человеком. Для меня он был добрым, не знаю, как для других. Помню, как случилась беда в одной семье, репрессировали их отца. У него было восемь или девять детей. Его жена со слезами пришла к моему папе. Она просила у него подводу, чтобы доехать с детьми до родственников. Папа дал поручение, чтобы женщине выдали сани и лошадь. Моя мама предостерегла его: “Зачем ты это делаешь? Потом и тебя постигнет та же участь!”. Мой папа возмутился: “Что со мной сделают? Я круглый сирота! Можно сказать, я с земли поднялся! У меня ничего нет!”. Но мама оказалась права, ровно через неделю папу забрали и обвинили в японском шпионаже. Мой бедный папа, наверное, даже не знал в то время, кто такие японцы.
- Он проводил время с детьми? Занимался с Вами чем-либо?
- Папа был спортивным, сильным. Любил борьбу, был очень уважаемым человеком в своей среде. Он хорошо плавал. Я тоже неплохо плавала, как и все, кто вырос на речке. Мы жили в Семипалатинске, мне было лет пять, папа тогда работал в горкоме, наверное, инструктором... Я хорошо помню, как он переплывал речку Семипалатинку, которая была притоком Иртыша - река глубокая и довольно широкая. Папа посадит меня на спину, скомандует: “Держись крепко!”. Я схвачу его за шею, и он со мной переплывает на другой берег. А мама вслед кудахчет, кричит от страха: “Ребенок утонет!”. Папа ее успокаивает: “Я сам ее и найду, достану из воды!”. Мы на другом берегу отдохнем с папой, я поиграю на песке, побалуюсь, потом он сажает меня на спину и так же возвращается к маме. Вот такая я была девочка... Папа меня любил и баловал. В то время в силу казахского менталитета не принято было, чтобы мужья помогали женам. Но папа помогал, он ночью ходил по воду на речку. Мы жили в Катон-Карагае, там текла бурная река Катонка, от ее неистового течения камни стучали. Но это я теперь понимаю. А тогда этот звук бурлящей воды с грохотом и шумом пугал меня. Папа любил купаться в этой бурной реке. Он выкупается ночью, потом наберет два ведра воды, еще и меня на шею посадит, так и идем домой - я на плечах у папы, в руках у него два полных ведра, он уверенно и быстро идет домой. Так, урывками, и остались воспоминания о папе... Помню еще, как папа повел меня первый раз в жизни на елку. Это тоже было в Катон-Карагае. Я теперь вполне современный человек. Но и тогда мы не особенно придерживались норм казахского менталитета, не были слишком набожными, в те годы мы были прогрессивной семьей. К тому же я выросла в русской среде. Родилась в городе, но жила в поселке при мясокомбинате, на котором работали восемь тысяч рабочих.
alt
- Вы ведь были почти ребенком, когда пришлось работать?

- Да, мне было 13 лет. Утром с трудового поезда на работу шествует целая демонстрация рабочих, а вечером, после пяти, такая же колонна направляется домой с работы в город... Рабочий поселок - многонациональный, но все же больше всего там было русских и украинцев. Потом, когда началась война, в поселок поселили эвакуированных из всех республик Советского Союза, всех национальностей.
- Когда Вы узнали о своем голосе?
- Моему отцу люди говорили: “Вашей дочери нужно учиться петь, у нее очень хороший голос!”. На что отец отвечал: “Зачем учиться? Поет и пусть себе поет, они у меня все хорошо поют!”.
- О чем Вы мечтали в то время?
- Я ни о чем не мечтала. Только лишь о том, чтобы не быть голодной. Вот это и были наши мысли в то время.
- Что Вы любили в то время больше всего?
- Меня часто спрашивают, что я любила, кем увлекалась?.. Мне даже любить некогда было!
- Но, может, как ребенок голодного времени Вы любили леденцы?
- У нас леденцов не было. Я и к сладкому-то не была приучена... Тогда был лишь комковой сахар, мама его колола щипцами и давала нам по крохотному кусочку. От черного хлеба отрезали корки и на них заваривали чай. Вот мама заварит эти черные корки кипятком, чай настоится, и мы его пьем. Кусочек сахара облизываешь, черный хлеб жмешь, из него вода течет. Вот таким хлебом мы питались тогда. Понимаете, в то время всем было тяжело. Война ведь шла.
 - А что было до войны, Вы помните?
- До войны был 37 год, репрессии. Началась война, и про нас немного забыли. Но я все равно чувствовала, что мы из семьи врага народа. Когда зимой стояли морозы, детям выдавали валенки, какие-то ситцы, что-то из одежды. Школьникам давали тетрадки, перья, карандаши. А мы, дети репрессированного, ничего не получали. Правда, выдавали перо №86, мы найдем какой-то прутик, примотаем к нему перо ниткой, пишем, как ручкой... Но что там напишешь? Кляксы одни. Так и жили.
- Но Вы все же получили академическое образование...
- Это уже было в 1948 году, в мирное время. Я трудилась на мясокомбинате. Видимо, неплохо работала, так как моя фотография находилась на Доске почета. Потом я очень увлеклась пением - настолько, что стала пропускать брак, не замечала его... Я стояла на линии и проверяла жестяные банки на участке контроля, чтобы на них не было брака. Запускала линию, а сама танцевала, пела - благо, что меня никто не видел и не слышал... Смотрюсь в эту жесть, как в зеркало, кручусь, танцую... У нас был директор, начальник цеха, Игорь Анатольевич Лебедев, он потребовал: “Возьмите эту артистку от меня, а то я устал от этого брака, который она со своим пением пропускает!”. Таким образом я пошла учиться.
Но я не люблю вспоминать свое детство, потому что у меня его не было. Детство было настолько тяжелое, что, вспоминая его, я переживаю все заново. И мне не хочется это вспоминать, вновь попадать в эту атмосферу. Уж пусть так и остается: прошло оно, и - слава Богу! И чтобы никому этого не повторить, чтобы никто подобного не увидел в своей жизни. Чтобы все кончилось - там...
alt
- Но все же, чтобы наше интервью не заканчивалось на печальной ноте, вспомните самый необычный Новый год, который Вам довелось встречать.

- Самый необычный Новый год я встретила в ночь с 1972 на 1973 год во Франции, где была два месяца на гастролях. Встретила там Рождество и Новый год.
Во Франции наша певица произвела настоящий фурор. И это восхищение сопровождает Бибигуль Ахметовну на протяжении жизни и сейчас. К восторгам зрителей она относится с благодарностью, но в большей степени скептически: “Иногда прихожу домой, смотрю на себя в зеркало и думаю: “Ну чем они восторгаются? Обыкновенная пожилая женщина”.
И все же в этой немолодой женщине живет ребенок, маленькая девочка, полная удивления перед жизнью. Она с некоторым опасением ожидала свой юбилей, ей опять пришлось быть в центре внимания. Но зато очень скоро наступит самый чудесный праздник - Новый год.
- В наши дни Новый год можно встречать и на улице - повсюду наряженные елки, на площадях многолюдно, люди танцуют, поют, радуются... Обычно все предпочитают быть в эту ночь дома за накрытым столом, с самыми близкими людьми. Но раньше я всегда любила оказаться в этот момент на улице, мне нравилось танцевать с людьми вокруг наряженной елки, водить хоровод, потому что это такой праздник, когда человек действительно вспоминает детство. Именно в Новый год мы вновь становимся детьми.

Поделиться:

 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:





Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 365 дней со дня публикации.
Наши награды    

Календарь
«    Июнь 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930 


Large Visitor Globe


Архив новостей
Июнь 2020 (44)
Май 2020 (204)
Апрель 2020 (163)
Март 2020 (125)
Февраль 2020 (137)
Январь 2020 (135)

Голосование
Оцените новый дизайн


Разработано студией Neolabs Web Solution
© 2007 Новое поколение