РЕЦЕПТ БЕЗ ПРАВА НА ОШИБКУ

ЗДРАВООХРАНЕНИЕ КАК СЕКТОР УСЛУГ

Подробнее >>>
“АННА КАРЕНИНА” ПО-ЛИТОВСКИ -

БЕЗ ПОЕЗДА И РЕЛЬСОВ

Подробнее >>>
о газете | контакты | подписка
Главная страница
Неделя власти
События
Исследования
Право
Экология
36,6
Тема
Образование
Поехали
Мир
Спорт
Светская жизнь
Люди
Культура
Шоу-бизнес
Мода
Прямой эфир
Смотри в оба
Пошутим
Гороскоп
Последняя страница
Документальный детектив
Старая версия
Форум
Реклама

Партнеры





"МК в Казахстане"


Деловой Казахстан


Сто Сторон







погода в г. Алматы
погода в г. Астане



ФОРМУЛА Ю.Б. ПОМЕРАНЦЕВА Горячие новости / Культура

Алексей Гостев

Формула Померанцева: “Режиссер - мой враг”

В канун своего дня рождения легендарный “наш милый доктор” рассказал о том, почему они с постановщиком спектакля едва не разорвали друг друга во время репетиций

 

Спектакль “Визиты к мистеру Грину” дал народному артисту РК, лауреату Государственной премии Юрию Померанцеву второе творческое дыхание. В свои девяносто с хвостиком корифей отечественного театра два, а то и три раза в месяц выходит на малую сцену “русской драмы” в образе одинокого старика, отказавшегося от родной дочери в силу своих ортодоксальных убеждений. Трогательный сюжет пьесы, блистательное мастерство исполнителя вызвали отклик в сердцах зрителей - даже спустя два года после премьеры в кассах практически невозможно купить билеты на постановку. Аншлаг!

 

 

- Юрий Борисович, вы никогда не пели в общем хоре, всегда имели собственное мнение, яростно отстаивали свою точку зрения... Это черта характера, свойство натуры?
- Знаете, я анализирую и прихожу к выводу, что это может быть комплексом самоучки. Так сложилась жизнь. Когда я окончил 10 классов, началась война. А когда после тяжелого ранения приехал в Алма-Ату, никаких высших учебных заведений, выпускающих артистов, здесь не было. И мне пришлось самому карабкаться, выбиваться в люди. Возможно, в этом корни моего упрямства. “Во всем мне хочется дойти до самой сути”.
- Спектакль “Визиты к мистеру Грину” вы репетировали два с половиной года. И, по рассказам очевидцев, скандалы у вас с режиссером были такие бурные, что доходило едва ли не до кровопролития. В чем же был камень преткновения? Не сошлись характерами?
- Тут надо издалека начать. В свое время наш театр очень часто ездил на гастроли в Москву. Много десятилетий назад мы играли в филиале МХАТ на улице Москвина, в помещении бывшего театра Корша (теперь там располагается Театр наций. - Авт.). Я вспоминаю, как однажды мы закончили спектакль. Медленно раздевался, разгримировывался. Выходя из гримуборной, вдруг увидел на сцене, которая к тому моменту была уже свободна, молодых людей, что-то увлеченно обсуждающих. Заинтересованный, я притаился где-то на втором или третьем ярусе. Мне тогда открылась необычайная картина. Ведь, как обычно, происходят первые репетиции в театре: режиссер старается изложить свое видение материала, актеры задают вопросы - словом, идет такая планомерная аналитическая работа. Я же увидел не спокойное обсуждение, а сшибку мнений, конфликты, возникающие по поводу той или иной сцены. Такие нервы тратились, люди пренебрегали элементарными правилами вежливости ради познания истины. Меня тогда это потрясло... И только через несколько лет я понял, что вся эта ночная сходка происходила в студии, которая через некоторое время стала называться театром “Современник”. Оказывается, на сцене буйствовали и Ефремов, и Евстигнеев, и Кваша, и Волчек, и Гафт...
К чему такая долгая преамбула? К сожалению, я не мог раньше, до того, как мы приступили к работе над “Мистером Грином”, эту методу использовать, поскольку не имел собственной студии, да и в принципе не считаю себя режиссером.

 

 

- Но вы же ставили несколько спектаклей!
- Да, но они были актерскими по сути. Я просто советовал своим коллегам - что, как, зачем и почему. Видите ли, проработав, что называется, 100 лет в театре, я точно понимаю, что режиссер - это особая профессия. Это только кажется, что любому актеру подвластно осуществить постановку. Режиссер - аналитик, он должен учитывать все точки зрения. Актер себя не видит и не слышит, это всем известно. И наше актерское счастье состоит во встрече с настоящим режиссером. Такими в моей жизни были Наталья Ильинична Сац, Яков Соломонович Штейн, Юрий Петрович Киселев, у которого я год проработал в саратовском ТЮЗе...
- А что вы, Юрий Борисович, вкладываете в определение “настоящий режиссер”?
- Это очень сложный вопрос. В разные годы мое отношение к профессиональным критериям, по которым можно было бы судить о состоятельности того или иного человека, конечно, менялось. Наталья Ильинична Сац была властным режиссером, она огромное значение уделяла форме. А когда она пригласила в театр молодого фронтовика на постановку двух спектаклей - “Снежная королева” и “Осада Лейдена”, я обратил внимание, что у него совсем другая школа. Он больше ориентировался на реализм, правду жизни. Я тогда, как и вся труппа, влюбился в этого режиссера, не подозревая, что в будущем он станет одним из лучших драматургов страны Виктором Сергеевичем Розовым. Впоследствии я сталкивался по работе с огромным количеством режиссеров, и все они вкупе помогли мне выработать свою, скажем так, продуктивную линию поведения во взаимодействии с режиссером.
- Дайте догадаюсь, все эти два с половиной года работы над “Визитами...” вы проверяли свою линию поведения на кротком и беззащитном Сергее Попове?
- Сейчас я скажу вам одну вещь, которую прежде никому никогда не говорил. Еще много-много лет назад я вывел формулу: режиссер - мой враг. Почему я сделал для себя такой вывод? Смотрите: приходит режиссер на репетицию, всецело подготовленный, на пять голов выше актеров. Я, актер, приходя на репетицию, ничегошеньки не знаю. И вот этот вооруженный до зубов “интервент” начинает вторгаться в мое душевное состояние - незащищенное, ничем не подкрепленное. Я стал задумываться: как же с этим бороться? Мне было наплевать на авторитет Сулимова (извините за грубость, это фразеология), который, если оглядываться назад, все-таки является самой крупной фигурой на небосклоне нашего театра. А как я в свое время доводил Мара Владимировича до белого каления!
- Припомните, Юрий Борисович, какой-нибудь эпизод.
- Ставился у нас спектакль “Большевики” по Шатрову. И вот на одной из застольных репетиций я вцепился в Сулимова, он уже начал краснеть-бледнеть, и даже наш маститый Диордиев, народный артист, сделал мне замечание: “Юрий Борисович, вы же срываете репетицию”. А что мне оставалось, если я не понимал, что мне делать?! У меня есть настольная книга - два томика Анатолия Эфроса. В его воспоминаниях я обнаружил один исторический факт, который меня чрезвычайно воодушевил. Оказывается, они с Ефремовым после репетиций еще долго оставались один на один и часами спорили до хрипоты, отстаивая свою точку зрения на тот или иной вопрос. Разорвать друг друга были готовы! Я прямо до потолка подпрыгнул - выходит, я не один такой!

 

 

- Вернемся к спектаклю “Визиты к мистеру Грину”. Насколько я знаю, репетировать вы начали задолго до того, как Игорь Пискунов снял полнометражный фильм по этому материалу. Как вообще возник замысел спектакля?
- Режиссер Сережа Попов, очень симпатичный мне человек, дал почитать пьесу Джеффа Барона. Мне она очень понравилась. Как-то раз, после одного из спектаклей, ко мне подошел наш худрук Рубен Суренович Андриасян и сообщил, что тоже прочел пьесу. “И как?” - спросил я его с внутренним содроганием. “Однозначно хорошая”, - ответил Андриасян, и у меня сразу отлегло от сердца. Мы начали работать. Это был сложный путь, поскольку репертуар был утвержден на два года вперед, и наш спектакль на малой сцене был внеплановый. Но я был готов к трудностям, настолько меня захватил материал. И еще я благодарен Рубену Суреновичу по одной причине. Незадолго до этого я потерял жену. Я находился в сильном стрессе, страдал от одиночества. И Рубен Суренович оказал мне большую эмоциональную поддержку, предоставив возможность работать над спектаклем.
- Это правда, что репетиции проходили в вашей квартире?
- Истинная правда. Репетировали мы где угодно - в проходах за кулисами, в фойе театра, но в основном у меня дома. Сергей приходил сюда с моим партнером по спектаклю молодым актером Антоном Митневым, и мы втроем все придумывали. Впрочем, творческий процесс не останавливался даже когда они уходили.
- Домашняя работа - это то, что артист выполняет, даже будучи корифеем, мастером сцены?
- А меня к этому приучил Сулимов! Помню, он репетировал пьесу “Враги”, у меня там была блестящая роль генерала, но режиссер все время был недоволен. “Не то, Юрий Борисович, дома поищите”. С тех пор я свято верю в то, что артист обязан кое-что приносить режиссеру из домашних заготовок, а не приходить с девственным лицом, как чистый лист бумаги. Актер должен являться на репетицию, будучи готовым сразиться с режиссером за свое видение, пусть даже это спровоцирует конфликт. Только так!
- В театре Лермонтова ходят легенды о том, что у вас было 120 вариантов спектакля “Визиты к мистеру Грину”.
- Так и было! Скандалы, ругань, пыль до потолка... Бедный Антон по молодости робел, в этих схватках не участвовал, переводил испуганный взгляд с одного на другого (смеется). А наутро я звонил режиссеру со словами: “Сережа, ты прав, я неверно трактовал эту сцену”. И начиналось все сначала. Но я просто купался в этом процессе! Это была не работа, а настоящая жизнь.
- Спектакль “Визиты к мистеру Грину” уже почти два года идет на малой сцене с неизменным аншлагом. Чем еще помимо блистательной актерской игры и отличной драматургии вы объясняете успех постановки?
- Отвечу кратко: мы отбросили весь социальный подтекст, свойственный первоисточнику, и сосредоточили главное внимание на семейной драме. Почему нам показалось это важным? У каждого человека, приходящего в театр, есть те или иные семейные проблемы. Конфликты происходят в разных вариациях: муж - жена, брат - сестра, мать - сын... Такая белиберда сегодня творится! И все это мы наблюдаем в телепередаче у Малахова (смеется). И несмотря на то, что пьеса американская, каждый зритель краем уха улавливает то, что происходит у него за окном, в родном Алматы. Плюс, конечно, психологические прокладки. Мы искали не только правду, мы искали парадоксальное изображение этой правды. На ярких приспособлениях, переходах, контрастах. Короче говоря, не дважды два четыре, но пять!
- Многие, не разобравшись в теме, поспешили объявить спектакль гей-пропагандой...
- Вот это мне совсем неинтересно. Мы рассказали историю, семейную драму, причем обошлись без назидательности и морализаторства. И это большой плюс, я считаю.
- Вы с Сергеем Поповым, простите за вольное сравнение, конь и трепетная лань. Дело не только в разности темпераментов, наверняка элементарное почтение не позволяло ему проявлять твердость, спорить с учителем?
- Я большой эгоист, режиссер интересен мне лишь в том, что и как он сумел мне подсказать. Не кривя душой, признаюсь, что Сережа порой подсказывал мне очень тонкие вещи. Если бы представилась такая возможность, я бы уже завтра начал работать с Поповым над каким-нибудь новым спектаклем.
- А как бы вы охарактеризовали своего партнера по спектаклю Антона Митнева? Справляется напарник?
- Должен сказать, что я вообще очень требователен к партнерам. А тут мы с ним вдвоем выдерживаем натиск на протяжении двух часов. Это очень сложно! Антон получил такую роль, которая, как счастливый билет, редко выпадает актерам. Она так блестяще выписана, так психологически трудна и глубока, что трудно все время отвлекаться на другие работы. Но при всей своей невероятной загруженности в театре и вне его стен я считаю, этот артист справился со своей задачей. Думаю, наши многолетние совместные поиски истины не могли не отложиться в его душе (улыбается).
- Спектакль со временем меняется, трансформируется в ту или иную сторону?
- А как же! Чем я занимаюсь каждый раз, выходя на сцену? Мучительно думаю о том, не осталось ли какого-нибудь невыверенного миллиметра спектакля, быть может, в какую-то секунду я не по правде живу. А мне так хочется, чтобы каждое мгновение нашего пребывания на сцене было эмоционально и психологически оправдано! Поэтому спектакль все время в движении.
- Очень любопытный Фирс у вас получился в “Вишневом саде”, Юрий Борисович.
- Мне было интересно найти какой-то новый рисунок роли. Все привыкли к “мхатовской” манере изображения этого персонажа, и я ее отлично знал, поскольку смотрел этот спектакль во МХАТе. Видел Книппер-Чехову, видел Тарханова, играющего Фирса. Повторить это невозможно. Поэтому я следовал завету Станиславского: “Пускай плохо, но свое”.

 

 

- Не так давно вы стали лауреатом национальной интернет-премии “Народный любимец”, статуэтку вам вручал мажилисмен Серик Сейдуманов. Какие эмоции испытали вы в этот момент?
- Я испытал чувство благодарности по отношению к родному театру. Если у тебя нет своего театра - ты ни ролей не сыграешь, ни премий не получишь. Вот и все.

Поделиться:

 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:





Имя:*
E-Mail:
Комментарий:
Полужирный Наклонный текст Подчёркнутый текст Зачёркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищённой ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Введите код: *
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Наши награды    

Календарь
«    Март 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031 


Large Visitor Globe


Архив новостей
Март 2017 (115)
Февраль 2017 (179)
Январь 2017 (167)
Декабрь 2016 (159)
Ноябрь 2016 (156)
Октябрь 2016 (167)

Голосование
Будете ли Вы оформлять подписку на сайт, если сайт станет платным


Разработано студией Neolabs Web Solution
© 2007 Новое поколение
Fatal error: Call to a member function _destr() on a non-object in /home/npkz/public_html/engine/modules/main.php on line 390