“СЕРЫЕ” СХЕМЫ НА СВЕТ

ПРЕЗИДЕНТ РАСКРИТИКОВАЛ ТАРИФЫ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИХ МОНОПОЛИСТОВ

Подробнее >>>
КТО УКРАЛ ДЕНЬГИ КАДДАФИ?

ЛИВИЙСКИЕ МИЛЛИАРДЫ ИСЧЕЗЛИ НЕ БЕЗ УЧАСТИЯ АМЕРИКАНСКОГО МАГНАТА

Подробнее >>>
о газете | контакты | подписка
Главная страница
Неделя власти
События
Исследования
Право
Экология
36,6
Тема
Образование
Поехали
Мир
Спорт
Светская жизнь
Люди
Культура
Шоу-бизнес
Мода
Прямой эфир
Смотри в оба
Пошутим
Гороскоп
Последняя страница
Документальный детектив
Старая версия
Форум
Реклама

Партнеры





"МК в Казахстане"


Деловой Казахстан


Сто Сторон







погода в г. Алматы
погода в г. Астане



Скромное обаяние науки Последняя страница

Мурат Уали
“Наука не пиво - в рот не нальешь” - любимая фраза микрошефа.
“Make love, not war” - лозунг сексуальной революции.

 

Неотразимое
обаяние физики
После того как в 1958, 1962, 1964 годах советские физики получили три Нобелевские премии, престиж физики взлетел в небеса. Наибольший общественный резонанс выпал на долю премии 1964 года, которую получили Александр Прохоров и Николай Басов за создание квантового генератора света - лазера.
Открытие лазеров, покорение атома, триумфальное шествие КВН, книги и фильмы про физиков создали в стране атмосферу уважения и преклонения перед возможностями науки и техники. Школьники, дружившие с математикой, оказались в плену неотразимого обаяния физико-математических наук. Конкурс на физфаки университетов и физико-технические институты, а затем в аспирантуру был невероятным. И мы - сначала алматинские школьники, потом алматинские студенты, а затем и московские аспиранты - пребывали в плену этого обаяния физики. Его не мог поколебать даже главный демотиватор советской науки - низкие зарплаты.

 

Несостоявшийся
разгром
А ведь перед этим взлетом советская наука в конце 40-х - начале 50-х годов находилась на грани вырождения. В августе 1948 года состоялась сессия Всесоюзной академии сельхознаук имени В.И. Ленина (ВАСХНИЛ). На сессии выступил президент академии, Герой Социалистического Труда Трофим Лысенко и провозгласил единственно верным агробиологическое учение Мичурина-Лысенко, которое утверждало, что рожь может породить пшеницу, елка - березу и тому подобные глупости. Генетику объявили “продажной девкой империализма”, и в СССР начался погром современной биологии. Биологов-генетиков исключали из партии, выгоняли с работы, сажали в тюрьмы.
Над советской наукой начали сгущаться тучи. В очереди вслед за биологией стояла физика. По примеру сессии ВАСХНИЛ в 1949 году должно было пройти Всесоюзное совещание руководителей физфаков университетов.
Группа преподавателей физфака МГУ стала утверждать, что “принцип неопределенности, корпускулярно-волновой дуализм и прочие идеалистические извращения пустили глубокие корни в теориях таких физиков, как Эйнштейн, Бор, Гейзенберг, Шредингер”, а некоторые советские физики идут на поводу “вредоносных теорий, порожденных англо-американской растленной буржуазией”, а также страдают “космополитизмом” и “низкопоклонством перед буржуазной наукой”. Такая бдительность ученых, естественно, нашла понимание в ЦК КПСС. Под руководством вождя народов - “корифея науки” там началась подготовка к очередному процессу. В СССР должна была возникнуть новая марксистско-ленинская физика, отрицающая теорию относительности и квантовую механику.
Академик Анатолий Александров вспоминал: “Вскоре после войны меня вызвали в ЦК партии и завели разговор, что квантовая теория, теория относительности - все это ерунда. Особенно старались два деятеля из МГУ. Но я им сказал очень просто: “Сама атомная бомба демонстрирует такое превращение вещества и энергии, которое следует из этих новых теорий и ни из чего другого. Поэтому если от них отказаться, то надо отказаться и от бомбы. Пожалуйста, отказывайтесь от квантовой механики - и делайте бомбу сами, как хотите”. Но бдительных идеологов из ЦК КПСС на мякине не проведешь. Известно, что в Политбюро вызывались корифеи физики - академики Абрам Иоффе, Игорь Курчатов, Игорь Тамм, возможно, и другие. Каждому из них предлагалось стать докладчиком на предстоящем совещании, что означало стать могильщиком современной физики в стране. Но никто из них под предлогом занятости в Атомном проекте не согласился. Совещание не состоялось. Зато в августе 1949 года состоялось успешное испытание атомной бомбы на полигоне в Семипалатинске. Готовившиеся посадочные и расстрельные списки были заменены наградными. Физики-атомщики были осыпаны орденами, званиями, премиями, дачами и автомобилями.
Атомная бомба, так нужная вождю, спасла физиков. Разгром физики, подобный лысенковскому разгрому биологии, не получился. А точнее, был отложен до первой неудачи атомщиков. Окончательно угроза советской науке рассеялась лишь 5 марта 1953 года.

 

 

Спасительная
“оборонка”
К 1960-м годам в Казахстане как “космической гавани”, “кузнице ракетно-ядерного щита”, “кладовой всех элементов системы Менделеева” был сконцентрирован крупный образовательный, промышленный и оборонный потенциал. Наука становилась частью промышленной и образовательной политики и потому была востребованной и общественно важной. В то же время по количеству научных работников - один на 400 человек - Казахстан серьезно отставал от других республик: РСФСР - один на 142, Украина - один на 250, Белоруссия - один на 220. Чтобы сократить отставание, Президиум Академии наук Каз ССР в 1966 году разработал план подготовки специалистов физико-математических, химико-технологических и биологических специальностей в крупных научных центрах Советского Союза. Пик обучения национальных кадров в целевой аспирантуре пришелся на 1980-е годы.
Я и мои знакомые алматинцы попали в Москву - в целевую аспирантуру Академии наук СССР. Больше всех повезло Хакиму Булибекову, который попал в старейший Физический институт Академии наук, расположенный в центре Москвы. Он ходил гордый и весь светился от блеска Нобелевской премии своего научного руководителя Николая Басова. Мы же скромно ходили в тени своих микро- и макрошефов и ездили в институты на окраине Москвы.
Как было сказано выше, успешная реализация Атомного мегапроекта предотвратила разгром физики. А потом подоспели Ракетный мегапроект, Противоракетная оборона, химическое и биологическое оружие.
Прикладную математику, вычислительную технику и кибернетику (такую же, как и генетика, “продажную девку империализма”) стали развивать именно потому, что надо было производить трудоемкие расчеты кинетики атомных и термоядерных взрывов и баллистики траекторий ракет. Трудоемкость первоначальных ручных вычислений была так высока, а эффективность настолько мала, что при росте числа взрывов и пусков ракет за арифмометры пришлось бы посадить все население Советского Союза. Проще было оправдать кибернетику и начать разработку и применение ЭВМ.
Химия получила мощный толчок благодаря необходимости разделения изотопов урана, синтеза новых взрывчатых веществ и эффективных топлив для баллистических ракет, создания химического оружия. Разгромленная биология стала возрождаться для того, чтобы изучать влияние поражающих факторов ядерных взрывов на человека и животных, а также для создания биологического оружия. Таким образом, так называемая “оборонка” спасла от вырождения не только физику, но и другие естественные науки.
В 1980-е годы Рональд Рейган провозгласил знаменитую программу Стратегической оборонной инициативы, получившей название “Звездные войны”. В США начались исследования и эксперименты по созданию нового космического оружия: электронных пучков, мощных боевых лазеров, рентгеновского лазера с накачкой ядерным взрывом и суперкомпьютеров для управления всем этим “железом”. Мысль об орбитальных лазерных установках, расстреливающих территорию СССР, была поистине ужасающей для советского руководства и генералов от ВПК. Кстати, эти сложнейшие научные проблемы не решены до настоящего времени. Возможно, тогда это была попытка обмануть СССР и раскрутить на новый виток гонки вооружений. Во всяком случае, советский ВПК проглотил наживку.
Теперь советская физика должна была дать адекватный ответ программе “Звездных войн”. Наши аспирантские темы в той или иной степени оказались связаны с плазмой, мощными лазерами или электронно-пучковым оружием. Мохнатая лапа ВПК (или КГБ) была видна и в гуманитарной сфере. Как говорила наша знакомая аспирантка-экономист из МГУ, наиболее диссертабельными темами, в том числе и ее, было исследование развития экономик западных стран - вероятного противника. То, что не относилось к “оборонке”, советское государство интересовало мало, и соответственно финансировалось. А ведь в физике от этого сильно зависело создание экспериментальной установки и общий успех продвижения диссертации. Спасибо родному ВПК за наше счастливое аспирантство.

 

Эпоха
“вечеренкизма”
В первый год аспирантуры скромное обаяние науки обычно подвергается испытанию соблазнами “огней большого города”. Наши аспирантские души в Москве, так же как электроны в атоме, оказались во власти дуализма. Диссертации и решения великих уравнений казались далеким и призрачным будущим. Более актуальными были сдача кандидатского минимума, изучение местной банно-пивной культуры и походы в другие общаги для знакомства с земляками и землячками. Иногда даже посещался театр, но чаще всего совершались набеги в соседние блоки на аппетитный запах плова или бешбармака, и эти вечеринки плавно перетекали в посиделки до самого утра. По аналогии с идеализмом, ревизионизмом и прочими буржуазно-философскими “измами” мы назвали это вечеренкизмом.
Наша знакомая аспирантка-экономист жила в общаге главного здания МГУ. Как мы быстро поняли, там регулярно проводились дискотеки, устраивались авторские вечера известных людей, там бурлила заманчивая интернациональная тусовка. В нашей же аспирантской общаге Академии наук на Дмитрия Ульянова из иностранцев вспоминаются лишь вьетнамцы. А вот в МГУ обитали не просто квазииностранцы из социалистического лагеря, а самые настоящие - из Англии, ФРГ, Канады, Японии и прочих “инопланетных” для советского человека стран. Но эта маленькая модель свободного мира была огорожена моделью “железного занавеса”. Действовал строгий пропускной режим. Причем вход охраняли не бабушки-вахтерши, а настоящие милиционеры. Для получения пропуска требовалась заявка в бюро пропусков от проживающего аспиранта и его документ, гость должен был оставлять на пропускном пункте свой документ и покидать общежитие не позже 23 часов, запрещалось проносить спиртные напитки. Это был самый сложный метод проникновения на заветную территорию. Самым простым методом было - прикинуться местным аспирантом из Монголии. Самым рискованным - перелезть через забор под светом прожекторов, как матросы - через ворота Зимнего дворца в фильме “Ленин в Октябре” (благо видеокамер тогда еще не было).
Наша знакомая стала нашим резидентом за “железным занавесом”, и база вечеренкизма переместилась в МГУ. Праздновать дни рождения, сдачу кандидатского минимума, какой-нибудь День благодарения или взятия Бастилии мы летели в МГУ как мухи на мед. Через свою резидентуру мы знакомились с представительницами многонационального Советского Союза, а также с англичанками, немками и прочими скандинавками. Порой для острастки нам рассказывали легенды про комсомольский патруль, про рейды и проверки комендантов, после которых некоторым отчаянным жигитам приходилось выпрыгивать через окна, но ничего подобного мы не видели. В стране начиналась перестройка, и в зоне “Д” главного здания МГУ царил культ свободы и русского языка. Все иностранные аспиранты и стажеры знали и понимали русский язык, и в общении с ними мы не чувствовали себя рыбой, выброшенной на лед.
Начинались вечеринки вполне чинно, но потом заходили новые парни и девушки, открывались новые бутылки, компания расширялась. Читались стихи, и неизменным успехом пользовалось, например, “пушкинское”:

Пока мы физикой горим,
И не имеем жен ревнивых,
Мой друг, науке посвятим
Души прекрасные порывы.
Верь, аспирант, из тьмы, из мрака
Взойдут иные времена.
И, может быть, в дипломах ВАКа
Напишут наши имена.

А друзья произносили такие красивые тосты, что иностранцы сидели с разинутыми ртами. Неотразимое обаяние физики действовало и на них. Потом спорили о социализме с человеческим лицом или танцевали, а на попытки подискутировать о советско-американских “Звездных войнах” одна англичанка мудро заметила: “Мake love, not war”... Ну что ж, love так love.
Утром, выходя из комнаты, в тамбуре блока встречалась соседка-немка с красными от бессонницы глазами. Она молчала, а в глазах то ли восхищение, то ли осуждение за то, что всю ночь не давали ей спать...
Это был расцвет недолгой эпохи вечеренкизма.
Если повода для визита в МГУ не было, а в общаге вьетнамцы начинали жарить селедку, то от запаха можно закрыться в блоке, накрыться одеялом и читать книжку “Древние тюрки” Льва Гумилева или “Историю КазССР” Ермухана Бекмаханова. В те годы такие книги в обычных библиотеках, даже в Ленинке, не почитаешь. Они были надежно спрятаны в спецхранах. Но однажды один из нас познакомился с московским татарином из Института истории и археологии, имевшим свободный доступ к спецхранам и ксероксу. Из чувства тюркского братства за вполне умеренную цену он поставлял книги из спецхрана в откопированном на ксероксе виде. Вряд ли он стремился к обогащению, копируя лист за 2 или 3 копейки. Скорее всего, он трудился за идею.

 

 

Обратный отсчет
Время - самое дорогое, что есть у аспиранта. На втором году пришло понимание, что идет обратный отсчет. К тому же микрошеф неоднократно повторял: “наука не пиво - в рот не вольешь”. С вечеренкизмом как с порождением чуждой советским аспирантам буржуазной морали было покончено. Но оставались потери времени утром и вечером, на дорогу от общаги на Ульянова до института в Бескудниково и обратно. Пришлось стать “мертвяком”. Так называли аспиранта, который, будучи прописан в общаге, в ней не жил, а снимал квартиру. Для его соседа по комнате это была улыбка Фортуны. Ведь счастливчик оставался один в комнате, а комендант не мог подселить к нему никого. Мертвяков было не так много, их ценили, за ними охотились, их даже покупали и продавали. Я свою мертвую душу обменял на телевизор. Конечно, телевизор - тоже пожиратель времени. Но в стране шла перестройка, и хотелось быть в курсе исторических событий. А вот у Хакима начали проявляться симптомы демотивации. Он говорил о том, что аспиранты - просто вьючные животные, на которых ездят и возят грузы московские ученые, а потом нас просто выметут из Москвы, как ненужный сор. Вместо того чтобы писать диссертацию, он начал писать сказки.
А часы обратного отсчета тикали неумолимо. Редко кому удавалось пройти защиту до окончания срока аспирантуры. Обычно предпоследней точкой отсчета было окончание этого срока, прекращение выплаты стипендии и выписка из общаги. В паспорте ставился штамп “Выписан”, и это могло иметь неприятные последствия при встрече с “неподкупной” московской милицией. Приходилось переходить на подпольное положение или лететь домой дописывать диссертацию, возвращаться в Москву, и так не раз мотаться туда-обратно. Билет на самолет Москва - Алма-Ата стоил 62 рубл 50 коп. Но его не так просто было купить, если, конечно, покупаешь не за месяц вперед. Мы научились брать билет на любой день. В окошко авиакассы говоришь пароль: “Вам привет от Армана”, даешь 72 рубля без сдачи и тут же получаешь билет.
В конечном счете диссертация была у всех защищена. И вот тогда в дипломы ВАКа вписали наши имена: Аскар, Камбар, Мурат, Сайраш, Света, Шолпан и др. А вот Хаким Булибеков бросил аспирантуру и поступил на Высшие сценарные курсы Госкино. Он провел в Москве еще два года. Но это уже другая история.

Поделиться:

 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:





Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 365 дней со дня публикации.
Наши награды    

Календарь
«    Ноябрь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930 


Large Visitor Globe


Архив новостей
Ноябрь 2018 (56)
Октябрь 2018 (169)
Сентябрь 2018 (156)
Август 2018 (154)
Июль 2018 (178)
Июнь 2018 (171)

Голосование
Будете ли Вы оформлять подписку на сайт, если сайт станет платным


Разработано студией Neolabs Web Solution
© 2007 Новое поколение
Fatal error: Call to a member function _destr() on null in /var/www/vhosts/np.kz/public_html/engine/modules/main.php on line 390