Андрей Съедин
Чародей

Из калейдоскопа актеров советского кино имя Михаила Светина всплывает не сразу. Но стоит увидеть его улыбчивый лик на какой-нибудь фотографии или тем более - в кадре, как многочисленные его роли вспоминаются мгновенно. Это он - недовольный сосед Горбушкина из фильма “Не может быть”, инженер Брюнс из “12 стульев”, Фома Остапыч Брыль из “Чародеев”, в его арсенале более ста ролей.
Михаилу Семеновичу я позвонил домой, в его питерскую квартиру, в одиннадцать вечера по петербургскому времени - достаточно поздно, но раньше никак нельзя - активная театральная и съемочная деятельность

- Михаил Семенович, как вы собираетесь справлять семидесятипятилетие в декабре?
- Я никогда не любил справлять большие праздники, но мне так надоели (желающие организовать юбилей), что я просто не знаю, как от них отделаться. Я говорю: “Давайте я просто спектакль отыграю и все”. А они мне: “Да нет, ну вас же хотят поздравить люди”.
- Ну а как иначе?
- Я ни разу не справлял юбилеи - ни шестьдесят, ни семьдесят. Отыграю спектакль, потом едем в ресторан (приглашаются все самые близкие мне люди)...
- В общем, все за вас распланировали...
- Я не перевариваю всех этих поцелуев. Честно скажу, это кресло будет просто подо мной гореть. А я буду сидеть долго и улыбаться. Я в своей жизни стараюсь никого не обижать. Ну ладно, давайте, пусть поздравляют.
- Ну, с наступающим...
- Так не скоро еще!
- Через полтора месяца.
- Я же Стрелец. И внучка у меня Стрелец. Я дочку просил потерпеть, не рожать, чтоб внучка тоже Стрельцом была - так и вышло - родилась 23 ноября. Короче, сплошные Стрельцы, сплошные вооруженные бандиты.
- В картине “Человек с бульвара Капуцинов” (где вы сыграли аптекаря) место действия - Дикий Запад. А один из главных киноковбоев Голливуда - Клинт Иствуд - тоже в этом году справил семьдесят пять лет...
- “Человек с бульвара Капуцинов” - не люблю вспоминать. Я этого аптекаря посмотрел, мне стало плохо, я пошел на кухню, вырвал и все. Снято ведь плохо! Снято халтурно. С тех пор я у Суриковой не снимаюсь, она пыталась меня позвать еще на эпизодические роли, но я не соглашался.
- Михаил Семенович, а вы работали в нашем городе?
- Я играл командира красного отряда (в фильме “Кто ты, всадник?”), а я ведь комедийный актер, и представь себе - на лошади, с пистолетом, в кожанке, со звездой. Там одни усы мои чего стоили... Никто мне не давал такие роли. За все мои сто фильмов на лошади мне приходилось играть раза два-три. Я никак с ней справиться не мог, всегда противоречия возникали. Вот нужно там речушку перейти, я говорю: “Вперед! За мной!” - и дурак ведь, поводья-то надо отпустить, а я их наоборот тяну на себя - и лошадь у меня не идет. Причем я просил найти мне лошадь самую тихую, нашли какую-то клячу, которая пошла бараном. Понурая такая. Короче, Алма-Ату я очень хорошо помню - мы в горах там с дочкой катались.
- Михаил Семенович, в советских комедиях часто обыгрывалось понятие “одесский юмор”, что же это такое, по-вашему?
- Это полусмешанный национальный юмор. Юмор Жванецкого, Карцева. Многих юмористов. Когда-то в Одессе я снимался в фильме “Анекдотиана” (там звезд много снималось, Джигарханян, например). А недавно я работал над “Золотым теленком” - мы в Одессе натуру снимали. А сейчас Одесса не та. Уже нет такого искрящегося юмора везде, куда ни сунься. Уже не те люди. Многие ведь уехали из Одессы. А эмигрировали ведь не худшие люди... Одесский юмор очень тонкий, я бы сказал. (А юмор должен быть тонким!) Он ироничный очень. Сочный. Иногда грубый. Не зря ведь оттуда вышли многие наши сатирики. Там все располагает к веселью. У меня много родственников там было - часть их в Америку переехала, а другие умерли уже. У меня там сестра двоюродная, тетка, папа мой родом из Одессы был. А знаешь, с какого города у меня папа?
- С какого?
- Из Крыжополя! Люди так смеются, когда я об этом говорю.
- А как вы относитесь к засилью Петросяна на телевидении?
- У нас народ особый. Нельзя все время валить на артистов. У юмористов ведь тоже разный уровень, разная эстетика. И поэтому пускай смотрят. Народ сам выбирает, а рейтинг растет. Петросяна любят, у него перед народом авторитет. Ну, конечно, Винокур, Жванецкий, Альтов - они в стороночке стоят. Это симпатичные талантливые люди. Евдокимов был такой. Мы с ним снимались, даже немножко дружили, редко, правда, виделись. Был самобытный человек, рассказывающий о себе. Это даже другой вид жанра.
- А, по-вашему, советские фильмы были лучше современных российских?
- Другое время, другие типы. Другие люди, я бы сказал. Молодежь совсем другая. Душевные, тонкие, человеческие качества потерялись. Они перестали быть главными в нашей жизни. Поэтому старые фильмы, наивные, душевные. Тогда были другие актеры - актеры-индивидуальности - Меркурьев, Ильинский, Орлова, Олейников, Крючков. Сейчас нет таких ярких, интересных. Смотришь - хорошо работает, молодец - но нет того обаяния, шарма. Жаров, Мордвинов - это были большие обаятельные глыбы. Они могли плохо даже играть, но они были сами по себе запоминающимся театром. Сейчас как бы переходный период - современные актеры в сравнении со старыми немного сероваты. Ну вот не могу я смотреть “Идиота” с Евгением Мироновым после Иннокентия Смоктуновского! А Юрия Яковлева - какие глаза?! Все они большие актеры. И поэтому кино было другое. Меня с трудом уговорили, привезли на премьеру “Ночного дозора”, я посидел десять минут, посмотрел на эту кровь, встал, послал все к чертовой матери и ушел.
- Ну да, “Дозор” - это совсем такое поп-корновое кино.
- Пойми, Андрей, время тяжелое. Везде кровь, везде жестокость, везде злость. И подбавляют еще больше, подбавляют, чтобы еще больше выпендриться.
- Спрос такой...
- Мамы современных молодых людей смотрят, конечно, старое кино, которое крутится, - “Чародеев” моих, “Безымянную звезду”, “Не может быть” по Михаилу Зощенко, “Дон Сезар де Базан”. Я снимался у режиссера буквально пять дней тому назад и спрашиваю у него: “Вася, ты знаешь актера Ильинского?”. Он говорит: “Нет”. Я ему: “Ну как? Ну Игорь Ильинский?! Ну вспомни “Волгу-Волгу”!”. - “Нет, - говорит. - Не знаю”.
- М-да, время другое...
- Ну я же говорю о том, что эти фильмы крутятся! Сейчас повторяют же их часто!.. Старое кино, конечно, имело большое преимущество. Оно было человечное. Сейчас оно стреляющее, жестокое...
- Ну и, чтобы вас долго не отвлекать, расскажите, чем вы занимаетесь сейчас?
- Идет подготовка к юбилею, который я постараюсь пережить. Играю в театре, выступаю сольно (Зощенко читаю, рассказываю чего-нибудь, на вопросы отвечаю). Недавно снялся в трех фильмах - в Москве, в Питере. Один из любимых моих спектаклей - “Дон Педро” - он настолько народный, никаких голых баб, никакого дыма напускного, выстрелов, эффектов. Декорации простенькие. Играю я уже в нем семь лет. Вначале играл с Игорем Дмитриевым, потом с Сашей Демьяненко, сейчас играю с Николаем Мортоном (такой благородный нос, высокий профиль, интеллигент, короче). А я играю простого человечка - такого, который может жратву у кого-нибудь на кухне стырить. А я люблю такие роли. Люблю играть маленьких людей. Бандиты из меня не получаются.