17 марта 2006 №11 (407)
     Культура

Алия Адамбаева
Грезы Анархан

Если в теплице расцветают сотни тюльпанов, то это селекционное достижение, а когда на склонах каменистых гор пробивается дикий беззащитный цветок, то это уже желание жить, упорство и стремление. О таком “диком”, редком цветке мы и хотим вам сегодня рассказать. Это Зиннат Акбарова - народная артистка Республики Казахстан. Недавно у нее был юбилей - семьдесят лет

О Зиннат Акбаровой я слышала давно и много, но познакомиться мне довелось только сейчас. Она - живая легенда, гордость и успех уйгурского театра. Ею созданы многочисленные образы в спектаклях “Анархан”, “Герип-Санам”, “Аршин Малалан”, “Проделки Майсары”, “Свадьба в малиновке”, “Черная роза”, “Кыз Жибек” и многие десятки других ролей.

Сегодня веселая, обаятельная и гостеприимная Зиннат, дочь Аскаржана Акбарова - одного из основоположников Уйгурского театра - выглядит молодой и очаровательной. И это после всего того, что свалилось на ее хрупкие плечи!
- Мой отец был очень талантливым, широко известным в Казахстане музыкантом. Дружеские узы связывали его с такими личностями, как Ахмет Жубанов, Евгений Брусиловский. Ахмет Жубанов даже говорил, что мой отец - это хорошая ходячая народная музыка. Папа действительно знал все уйгурские песни, в те времена ведь не существовало еще никаких записей, а носителями народного творчества были лишь люди. У него все было на слуху, он нигде не учился, но талантлив был бесспорно. Это потом он уже сам освоил нотную грамоту и играл на всех уйгурских инструментах.

Справка “НП”

Фамилия Акбаровых неотделима от истории Уйгурского театра - первого профессионального театра уйгуров. Аскаржан Акбаров (1910-1981), заслуженный артист Казахской ССР, еще в 30-х годах был организатором первого уйгурского ансамбля народных инструментов, его жена Халимам - певицей этого ансамбля, а их сыновья и дочери (восемь человек) стали музыкантами, актерами, артистами балета. Салима - хореограф, руководитель детского танцевального ансамбля. Тельман - скрипач, концертмейстер. Анвар Акбаров - тоже скрипач, заслуженный деятель искусств Казахстана, художественный руководитель и дирижер камерного оркестра Алматинской консерватории, заведующий кафедрой, профессор. Адалят - заслуженная артистка РК, танцовщица и балетмейстер. Халбуви - режиссер в Ташкентском театре. Нурбуви - пианистка. Альмжан, кстати, тоже заслуженный деятель культуры - хоть и непрофессиональный музыкант, но участник некогда знаменитого ансамбля “Улан”, недавно выпустил диск...

Зиннат родилась в атмосфере музыки и искусства. Другой жизни она и не знала. В три года она впервые вышла на сцену вместе с папой на детском утреннике. А уже в семь лет завоевала на общесоюзном смотре художественной самодеятельности детей первое место...
- Это было во время войны, в 1942 году, мы жили тогда в Чилике.
Представляете, первое место в Советском Союзе! Среди победителей были Ольга Пархоменко (потом известная украинская скрипачка), собирательница хлопка таджичка Мамлакат Нахангова, тогда еще начинающий композитор Александра Пахмутова из Москвы. Данное мероприятие засняла Московская документальная студия. Эту запись сорок второго года показывали много раз на протяжении долгих лет. Я там пою, танцую, такая заводная! Это было хорошим стартом. Потому что потом всегда и везде только первые места занимала. Большие подарки получала. Тогда на детском выступлении мне подарили золотые часы, которые в голод мы на пуд зерна обменяли. У нас была большая семья, один папа работал, мама же, очень красивая и способная актриса, вынуждена была бросить театр. Нас восемь детей было, впроголодь жили. Папа все время гастролировал, по девять месяцев мы его не видели. А знаете, как они добирались до назначенного места? На грузовиках, пешком, на быках, шли в рваных ботинках, хорошую же обувь хранили, чтобы на сцену можно было выйти. Финансовое положение в других театрах все равно лучше было, потому что они находились в городах, в центре, мы же жили в Чилике, вы сами знаете, какая там жизнь, всем не до театра было. Но все равно наши отцы не останавливались, ездили... Все было настолько плохо, что когда мне было лет пять, я была на грани смерти от голода и умирала, стонала “нан, нан, нан” (хлеб). Мой папа обежал весь Чилик, умоляя людей со слезами на глазах, чтобы дали хоть краюшку. Мама же наша в то время была беременной и чтобы не умереть выходила в поля и добывала в зиму колоски из-под земли. Вот так вот мы выжили в голодные страшные годы.
Вся страна голодала! Сейчас, оглядываясь назад, я могу с твердой уверенностью сказать, что моя молодость все равно была счастливой, несмотря ни на что, потому что все, чего пыталась добиться, я достигла.
- Вы говорили, что ваш отец - один из основоположников Уйгурского театра...
- В 1944 году режиссером Уйгурского театра был Маржанов, он сказал, что не может больше видеть бедствия актеров, когда зарплату выдают не чаще, чем раз в полгода, когда дети плачут от голода, а сами актеры ходят обессиленными, больными. Он последний костюм свой обменял на кукурузу, раздал всем актерам по чашке, потому что ничем другим помочь не мог, закрыл театр и уехал. Он сильно переживал. И тогда папа и несколько актеров сказали, что они умрут, но театр не закроют. Вот так вот благодаря моему отцу и нескольким актерам история Уйгурского театра продолжается до сих пор.
Вы знаете историю театра? Изначально он создан был в Алматы. В 1936 году его разместили в зале бывшей мечети, она стояла некогда на пересечении улиц Фурманова и Жибек жолы. Это был зал в 50 квадратных метров. Здесь репетировали, давали спектакли, здесь жили. Но с началом войны помещение понадобилось госпиталю, и театр передислоцировали в Чилик. Затем он вернулся в Алматы. Я, конечно же, приехала вместе с ним.
- Вы - самобытная первая профессиональная уйгурская актриса и это ваша заслуга, что династия Акбаровых известна всем на сегодняшний день.
- Талант мне передался по генам от отца и матери. Все из нас восьмерых унаследовали любовь к искусству. Знаете с чего все началось? Однажды я приехала сюда на очередной смотр самодеятельности, меня увидел дядя Саша, так мы называли Александра Селезнева. Он сказал, что берет меня в свое хореографическое училище, обещал обеспечить интернатом. Вот так благодаря ему я стала первой профессиональной актрисой среди уйгурского народа. После окончания меня как единственную уйгурку отправили обратно в Чилик, в свой родной театр. Я была солисткой, работала танцовщицей, но заветная мечта стать актрисой не давала мне покоя. Наш театр, ведь, какой был - самобытный, очень интересный, в нем актриса должна была и петь уметь, и танцевать, и читать. Я все время за кулисами стояла и тихонечко смотрела, кто как играет. Особенно мне нравился спектакль “Анархан” - это классика, история об уйгурской девушке, которую выдают за старика, разлучают с любимым человеком... Наконец, меня решили попробовать в драматических ролях. И незаметно для себя вскоре я заняла все ведущие партии. Анархан - моя любимая героиня, ее я 15 лет играла бессменно. Мне кажется, меня зритель по-особенному любил, потому что каждый мой приезд был большим праздником в селах.

Когда мы много ездили по всем аулам на машине, по страшным дорогам, жили у людей, ели как попало, не было ничего прекраснее, чем видеть восхищенные глаза зрителей. Люди одевали все самое красивое, торопились не опоздать. Клубы были совсем маленькими, и в два часа дня дети шли занимать место для своих родителей на восьмичасовой спектакль. Нас это так подстегивало, иначе невозможно было бы целый день трястись в машине, а вечером выдавать высокое искусство. В 60-е годы была у нас комедия “Кто в кого влюблен”. Там я играла сторожиху. Хожу с деревянным автоматом, значит, завод охраняю. Роль характерная, забавная, конечно, с песнями и танцами. Играю я себе ее, играю, а за стенами сельского клуба мороз лютый. На дворе декабрь, зал нетоплен - холодина. Зрители кто в пальто, кто в шубе. Вот подступает мой любимый эпизод, я делаю в нем все с азартом, с огоньком и вдруг вижу, как поднимается на сцену старенькая-престаренькая бабушка. “Куда же вы, - говорят ей из зала, - рано еще, не торопитесь!”. Но она идет. Ей снова: “Остановитесь, надо подождать!”. Она будто бы не слышит. Уже шикают на нее, покрикивают: “Да дайте же героине хотя бы допеть!”. А бабулечка взобралась на подиум, идет ко мне, кланяется и преподносит три вконец замерзших гвоздики. Потом обнимает меня и громко так, торжественно, чтобы слышали все, говорит: “Молодесь!”.
Ну что тут скажешь - и смех, и грех! И это “Молодесь!” из уст бабуленьки я держу при себе всю жизнь. Оно мне дороже всех похвал и всех наград.

вернуться назад перейти на главную обсудить в форуме

     О газете
     Контакты
     Подписка
     Письмо
     Поиск