19 мая 2006 №20 (416)
     Смотри в оба

Татьяна Черноусова
Вся наша жизнь - игра

Имя актера Нуржумана Ихтымбаева известно, наверное, далеко не каждому, но лицо его узнает любой казахстанец. Его присутствие в кадре, пусть даже в эпизодической роли, всегда наполнено смыслом и колоритно.
Более тридцати пяти лет посвятил он отечественному кинематографу и снялся в более чем сорока фильмах. Одной из последних его работ стала роль “хранителя мела” в нашумевшем фильме казахстанского режиссера Тимура Бекмамбетова “Дневной дозор”

Жумакыз после долгих четырехдневных мучений наконец отдохнула. Она наслаждалась сознанием того, что стала матерью в третий раз, любуясь спящим подле нее ребенком. “Байжуман, где же ты? Скорей бы показать тебе наше сокровище. Эти муки стоили того - у нас родился настоящий джигит: крепкий, здоровый и весит он пять килограммов...” - мысленно разговаривала она с мужем. И вдруг будто услышала в ответ: “Лечу к вам, мои дорогие!” Слова были так явственны, что Жумакыз несколько опешила: “А вдруг и вправду он уже близко!?” Собралась с еще не окрепшими силами, подошла к окну.
Горы Матай, скрывавшие своими плечами ее дом, по-весеннему радостно зеленели, солнце играло с пушистыми белыми облаками. Стала приглядываться... Сердце женщины, матери, любящей жены возликовало. Все более четкие очертания приобретал бегущий с горы человек, сомнений нет - это Байжуман. Он бежал, а его темно-синий распахнутый чапан развевался по ветру, словно крылья. Он действительно летел, а Жумакыз ощущала счастье всем своим существом. Ей было чем порадовать супруга - Нуржуман родился!
О своем рождении нам поведал народный артист Казахской ССР Нуржуман Байжуманович Ихтымбаев. Он уверен - красивых историй в жизни намного больше, нужно только научиться их видеть. Наверное, потому и сама жизнь полюбила его, сделав “везунчиком”. Как только появляется Ихтымбаев, этот достаточно темный, динамичный, пропитанный спецэффектами фильм наполняется человеческим теплом, мудростью и спокойствием. Примерно такие же чувства вызывает он, когда с ним встречаешься в реальной жизни. А произошло это накануне его юбилея.
- Нуржуман Байжуманович, расскажите о своей семье, детстве. Я знаю, что родились вы в одном из самых живописных мест Казахстана - Алтынэмеле.
- Родился я в 1941 году, в пятницу, действительно в селе Алтынэмель, но мои родители с братьями жили в Матайских горах: там отец работал зоотехником.
Я рос вольным, свободным ребенком. В четыре года знал наизусть эпосы “Алпамыс”, “Козы-Корпеш и Баян-Сулу”. Время было военное и послевоенное, мужчин мало, в ауле в основном женщины да старики: им нелегко было, а я своими выступлениями разгонял их грустные мысли. Пел так, что они в течение пяти минут то плакали, то смеялись. Я был их отрадой, они сами меня так называли. Мать говорила, что я уже тогда был актером. А отец наставлял меня беречь в себе этот талант.
- А дальше как складывалась ваша жизнь?
- Так вот, после семи классов, в 1954 году, я решил поступать в музыкальное училище. Ну и поехал в Алма-Ату. Ходил по городу, увидел вывеску “Хореографическое училище”, подумал: “Ага, “хор” - это там, где поют, - мне туда”. Зашел, сдал документы. Приемная комиссия посмотрела на меня: высокий, стройный - одним словом, я им понравился. А когда настало время сдавать экзамен - прихожу, а меня не допускают: оказывается, в школьном аттестате мне написали Байжуманов - по отцу, а отец при рождении записал меня на имя деда - Ихтымбаев. Я спрашиваю: “Ну и что же мне теперь делать?” А кто-то из преподавателей шутки ради и говорит: “А это уж министр решать будет!” Я переспросил: “Точно он решать будет?”. “Да”, - ответили мне, чтобы отвязаться.
Ну, я и пошел к министру. Пришел, а меня не пускают. Решил ждать: день сижу, два сижу, три сижу - неделю просидел. Началась вторая неделя... Мне тогда четырнадцать лет было, представляете? А министр (тогда министром культуры был Ильяс Омаров) все же за неделю меня успел заприметить и говорит секретарю: “Что это за мальчик здесь сидит? Сын уборщицы, что ли? Так пусть сидит в другом месте”. Секретарша рассказала, что я вовсе не сын уборщицы, а дожидаюсь аудиенции вот уже целую неделю. Министр расспросил меня, кто я, откуда, по какому вопросу. Затем велел мне писать заявление, наложил резолюцию и направил обратно в училище. Я схватил бумагу и помчался, даже и не прочитал, что там написано. Но до сих пор помню, как задрожали руки у директора, когда я дал ему в руки листок. Он так перепугался, что меня зачислили в хореографическое училище без экзаменов.
Но самое интересное - впереди. Казус вышел позже, когда начались занятия. Я же не знал, куда поступил. Ведь петь хотел, не танцевать! Меня приводят в зал, пытаются снять одежду, чтобы переодеть. А я уперся и не снимаю. И знаете, почему? Мама, отправляя меня в город, на нижнем белье пришила кармашек, туда деньги положила. Поэтому, когда меня раздевать начали, подумал, ограбить хотят, а я своего не отдам! Так сопротивлялся, что в тот день у них ничего не получилось.
- А как же в кино попали?
- Я же к этому и веду. В моей жизни нет ничего случайного - все взаимосвязано, цепь чугунная, не разорвать... Так вот, живу я себе, занимаюсь искусством, параллельно боксерский кружок веду. А тут вдруг приехала какая-то киногруппа отбирать для съемок моих ребят-боксеров. Ну, отобрали. А все же знают, что киношники - народ особый: пьянствуют, панибратством грешат. А мои ребятки - сильные все, с характером, чем-то обидели киношники их, вот и пошли они их крошить... кулачища-то - во-о! А со съемочной группой приехала Сара Жорабаева, знавшая о моем существовании еще с 1968 года: слышала она и видела, как я пою на эстраде в Алма-Ате и взяла тогда все мои координаты. Но я же потом уехал вскоре, да так и затерялся.
И вот иду я, такой смелый, разбираться, кто там моих ребят обидел. И вижу - Сара! Одним словом, мы обнялись - это увидели враждующие “группировки”, и все разногласия сгладились.
А в тот день был юбилей Курманбека Жандарбекова - корифея театра, кино, оперы, и все собрались на джайляу, меня тоже пригласили. Все веселились, артисты пели, а потом под вечер Сара говорит: “Давайте и этому человеку дадим спеть”. А я только того и ждал. Запел я... Тут Канабек Байсеитов и Курманбек Жандарбеков в один голос сказали Абдулле Карсакбаеву: “Слушай, кого тебе еще надо? Снимай его!” А режиссер уже смотрел на меня орлиными глазами. На другой день спрашивает: “Ты на коне без седла ездить умеешь?” Я ему: “И без уздечки могу!” Тогда действительно пять копеек на скаку мог поднять с земли - вот так умел! Они меня отсняли и отправили материал в Алма-Ату, главному редактору Олжасу Сулейменову. Когда они уехали, а я остался - тогда уже понял, что полсердца моего они увезли с собой.
Прошло время, получил телеграмму, приехал в столицу, меня утвердили на один фильм, затем - на другой, и так все пошло-поехало. Мне комнату в общежитии выбили, потом и квартиру дали. В 1968 году я уехал в Москву, снялся в фильме “Седьмое небо”. Там был прекрасный актерский состав: Коля Рыбников, Ольга Сошникова - мы с ними всю жизнь дружили. Так меня заметила Москва. Не успел я вернуться, как уже вызывает Свердловская киностудия на участие в съемках “Последний год Беркута”. Не раз мы призы с этим фильмом получали. Так я оказался почти в штате и у них...
- Ваше мнение о казахстанском кинематографе?
- Казахстанский кинематограф был, есть и, самое главное, будет. Хочется всегда большего, лучшего - этого я ему и желаю. Мы вот власть критикуем: “Почему закона нет о кинематографе?!” Да и не нужен он, если честно, художнику ничего не нужно, ему нужно творить, а государству дать ему возможность делать это, ведь делает он это для народа. Но если говорить о нашем кинематографе в мировом масштабе - нужно сказать, мы еще целина. Немножечко мы отстаем, а нужно стремиться вперед, добиваться цели! Я вот снимался у Тимура Бекмамбетова - российские ребята ушли вперед: у них другое видение, мировоззрение, уже все другого масштаба, даже техника. Мы забываем иногда, что существуют рыночные фильмы, которые дадут возможность снимать фильмы для детей - воспитывающие, нравственные фильмы; что существуют авторские фильмы - о проблемах человечества. Кино - оно ведь не имеет национальности: русское, казахское, другое какое - оно всегда кино.
- Если бы у вас была возможность, вы бы сами снимали?
- Нет, у меня своя работа, прекрасная работа, я ее люблю.
- Говорят, что человек за свою жизнь проживает несколько жизней. Сколько жизней вы уже прожили?
- Встреча с вами - это одна жизнь, встреча с другим человеком - другая. А теперь представьте, сколько встреч было за мою жизнь? - миллион, а может, и больше, и сколько еще их у меня будет? Поэтому я прожил уже много-много жизней. Огромную энергию получаешь, когда с хорошими людьми общаешься. Но я считаю, что плохих людей нет на свете - мы сами делаем их такими в своем воображении. Для тебя он плохой, а для кого-то нет никого лучше его.

вернуться назад перейти на главную обсудить в форуме

     О газете
     Контакты
     Подписка
     Письмо
     Поиск