АКЦИИ АРЕСТА

ЮРИДИЧЕСКИЙ КАЗУС ЦЕНОЙ 38 МИЛЛИОНОВ

Подробнее >>>
ДОПИНГОВЫЕ ”ДОСТИЖЕНИЯ”

КАЗАХСТАНСКИХ СПОРТСМЕНОВ

Подробнее >>>
о газете | контакты | подписка
Главная страница
Неделя власти
События
Исследования
Право
Экология
36,6
Тема
Образование
Поехали
Мир
Спорт
Светская жизнь
Люди
Культура
Шоу-бизнес
Мода
Прямой эфир
Смотри в оба
Пошутим
Гороскоп
Последняя страница
Документальный детектив
Старая версия
Форум
Реклама

Партнеры





"МК в Казахстане"


Деловой Казахстан


Сто Сторон







погода в г. Алматы
погода в г. Астане



Этюды на полях Исследования

Сагымбай Козыбаев

Коньяк
с Гамзатовым
Всегда поражала гениальная гамзатовская строка из стихотворения: “Мне кажется порою, что джигиты, с кровавых не пришедшие с полей...”. Замененное переводчиком поэта Наумом Гребневым слово “джигиты” на всеохватное и планетарное “солдаты” (в отличие от Айтматова поэт-аварец никогда не писал по-русски) и переложенное Яном Френкелем на музыку, это стихотворение стало всемирно известной песней-реквиемом по всем погибшим в войнах.
И вот появился повод, как говорится, черкнуть о Гамзатове пару строк. Виной всему оказалась встреча былых друзей, которая, по обыкновению, полна светлых воспоминаний. Ими делимся в гостевом доме Северо-Казахстанского государственного университета, носящем имя моего покойного брата. Одно из этих воспоминаний коллеги, показавшееся мне неординарным, я записал тезисно тут же, ведь речь о мгновениях жизни великой личности.
Итак, место действия - Пакистан, его столица Исламабад, время - 30 ноября - 3 декабря 1995 года. В эти дни здесь проходил Всемирный форум “Литература, культура и демократия”.
Коллега Жакен Таймагамбетов, ныне известный ученый, профессор, а тогда 42-летний заместитель директора отечественного Института археологии имени Маргулана, попал в состав казахстанской делегации, состоящей из именитых ученых, писателей. Среди них академик З. Кабдолов, поэты У. Есдаулет, М. Айткожина, Е. Раушанов, ректор вуза Д. Касеинов и другие.
Собрались сотни делегатов со всего мира, и перед ними выступила сама Беназир Бхутто, премьер-министр (1953-2007). Внушительную делегацию, теперь уже самостоятельных республик некогда единой советской державы, принял и президент страны Сардар Фарух Ахмад-хан Легари.
Словом, отнюдь нерядовая конференция, коих сейчас с грифом “международная” - каждая, что чести никому не делает и является элементарным очковтирательством.
В первый же вечер в холле гостиницы, где остановились делегаты, Жакен лицом к лицу столкнулся с Расулом Гамзатовым, которого разве что видел ранее только по телевидению. От удивления и радости, что видит знаменитую личность, Жакен, не растерявшись, поприветствовал: “Салям алейкум, Расул-ага!”. Обычное принятое у мусульман к старшим обращение.
Ко времени повествования Гамзатову шел восьмой десяток (1923-2003). Он, конечно же, осознавал свою всеизвестность (лауреат Сталинской и Ленинской премий, Герой Социалистического Труда, лауреат десятка международных премий, самый известный поэт Кавказа XX века). А оказался душевным и открытым человеком.

 

alt

Расул Гамзатов с женой Патимат

 

Событие того вечера из уст моего коллеги, запомнившееся ему на всю жизнь, выглядело так.
- Он спросил, откуда я. Спокойно выслушав, представил рядом стоящую женщину, свою супругу, - Патимат. Узнав, что я археолог из Казахстана, Расул-ага сказал, что у него зять тоже археолог, Хизри Амирханов, работает в институте археологии в Москве. Надо же, я с Хизри занимался одной и той же проблемой в области археологии - палеолитом. С ним я был знаком, о чем и сказал.
Расул-ага предложил пройти во внутренний дворик гостиницы (супруга при этом ни на шаг не отходила от него), подошли к фонтану, и когда супруга на миг отвлеклась, он, заговорщически подмигнув, шепнул мне: “... если ты археолог, то у тебя наверняка есть спиртное?” В те времена (да и, наверное, до сих пор) сложно было достать в Пакистане спиртное, его просто в исламской стране не продавали. “Конечно, есть”, - сказал я. “Неси, но чтобы моя Патимат не догадалась, придумай что-нибудь, где мы можем тайно выпить”.
У меня была припрятана бутылка нашего казахстанского коньяка, даже если ее и не было бы, я бы все сделал, чтобы выполнить просьбу самого Расула Гамзатова. Побежал в номер, представляя, как все обставить должным образом. По пути, прихватив бутылочку пепси, опустошив ее, перелил коньяк и вернулся во дворик гостиницы, где за длинным столом друг против друга сидели поэт с супругой.
 Я сел рядом с Патимат (испросив разрешения называть ее на казахский лад - Фатима-апа) и через некоторое время с безразличием взял стакан для воды. Мелькнуло в голове: если налью мало, вызовет подозрение. И только хотел наполнить стакан пепси, как почувствовал, что ветер дует в спину, это значит, что запах спиртного почувствует рядом сидящая Фатима-апа. Сославшись на забывчивость, промолвил: “У казахов не принято сидеть рядом с женщиной, когда рядом находится ее муж”.
 - Странный у вас, казахов, обычай, в первый раз слышу такое, - сказала Фатима-апа.
Легкий ветер теперь дул нам, “заговорщикам”, в лицо. Я наполнил стакан пепси и незаметно моргнул Расул-ага. Он сразу понял и попросил налить и ему, но воспротивилась супруга - ему нельзя, у него кислотность... “За неимением вина хотел бы выпить немного пепси за встречу с человеком, знающего нашего зятя”, - твердо сказал Гамзатов. Супруга не стала перечить ему.
Мы как ни в чем не бывало залпом выпили, естественно, не закусывая и не запивая. Агай начал рассказывать о Дагестане, об Алматы, где бывал неоднократно, о казахских своих друзьях - народных писателях Ануаре Алимжанове и Калтае Мухамеджанове, с которыми издавна дружил.
Тепло разливалось по телу, и я слушал гения. Временами он шутил, из-под поседевших густых бровей на меня смотрели проницательные глаза человека, повидавшего на своем веку немало.
А когда мы, выпив всю бутылку, раскрасневшись, начали размахивать руками и громко говорить, Фатима-апа взяла пустой стакан и по запаху все поняла, но было уже поздно. Мудрая женщина, пожурив нас, простила в первую очередь меня.
Это была первая и последняя незабываемая встреча с великим человеком”, - закончил свое воспоминание коллега.
P.S. Патимат Саидовна Гамзатова (1931-2000), по специальности искусствовед, была моложе Гамзатова на восемь лет, он пережил ее на три года. Прожила с мужем более 50 лет. Ее смерть пошатнула здоровье Гамзатова. Жене поэт посвящал трогательные стихи, а при ее жизни, воздавая ей должное, восклицал: “Я давно доктор патиматических наук!”.

Петушки на шесте
Ложной напыщенности, неиссякаемого тщеславия, несуществующего как такового величия моим соплеменникам не занимать. Ладно, если это раз и два повторяется, но нет же, явление это повальное. Переживая за эти черты у казахов, ставших ему велением судьбы родным народом, писал не раз и Герольд Бельгер. Книга “О, казахи мои!” и другие его записи попутно - именно об этом. Они не потеряли и вряд ли потеряют свою актуальность.
Философия жизни более чем проста и бесхитростна: все мы пенде, то есть обычные люди, с одинаковыми страстями и желаниями, особо ничем не выделяемся из людского гурта, хотя есть мудрые, даже очень, и не мудрые совсем, зарабатываем свой насущный кусок хлеба, а все остальное в руках лишь у Господа.
Заканчивается так или иначе у усопшего мусульманина неизменно лишь одним - посмертной молитвой жаназа, стоянием лиц мужского пола перед входом в некогда жилище свое и двумя вопросами одного из бесчисленной ныне армады мулл, не знающего толком канонов веры: “Каков был бренный в жизни, и не оставил ли он должок кому-либо?”.
Звучит в один голос - “был хорошим человеком, и долгов у него ни перед кем нет”. Какие с мертвым счеты? Но мы-то знали, что был покойник одним из тех, кто активно и по-хамски участвовал в негласной байге: “Я такой-то, Такович, до меня всем вам далеко, как до луны, я достиг таких-то и таких-то высот, а вы все, дескать, довольствуйтесь неприметным холмиком, если и его сможете преодолеть”.
Это дремучее, лезущее из набитого брюха самомнение, эта амбиция на голом месте ох как еще живучи. К такому невозможно привыкнуть. Как говорил образно тот же Бельгер: “Ойнама Кузембаймен!”.
Когда нация и так негуста числом, не может быть изначально и повально суперталантливых и гениальных, тех, кто отмечен особым божьим даром. Да и дар требует соизмерения - жағдайыңа қарамайсыңба? А оно притуплено, сегодня и вообще иссякло напрочь.
Знай, петушок, свой шесток! Но это бесполезно. Шесток есть, а петушков - целый тумен. Разгрызть еще могут. Все как бы знают и молчат - себе дороже.
От ума ли все это? Нет у меня ответа.

Аура гения
Даже к тени выдающихся сыновей нации надо относиться благоговейно. Последняя декада уходящего (2018) года врезалась в память неожиданным образом.
Однако по порядку. Этот район в центре города вдоль Малой Алматинки в народе негласно называют “дворянским гнездом”. Здесь проживала (сегодня живут потомки) национальная элита - народные писатели, академики, государственные деятели. Торцы домов с мемориальными досками напоминают об этом. Здесь аура светлых личностей, она присутствует незримо.
Не по своей прихоти оказался в квартире академика Алькея Хакановича Маргулана (1904-1985). Великий ученый-энциклопедист оставил след в разных сферах человеческой деятельности - истории, археологии, литературоведении, востоковедении, фольклористике.
Еще при жизни он стал легендой. Родившись на святой для казахов баянаульской земле, близ озера Жасыбай, являясь праправнуком Олжабай батыра - знаменосца Абылайхана, пытливый мальчик еще в детстве получил благословение от поэта и мыслителя Машхур Жусупа (1858-1931), народного акына и певца Жаяу Муса (1835-1929). На его становление как ученого оказали влияние С. Торайгыров, К. Сатпаев, М. Ауэзов. По совету последнего в 1925 году едет учиться в Ленинград. Одновременно получает образование в Восточном институте, Институте искусства, посещает лекции на историко-филологическом факультете Ленинградского университета. Учителями и наставниками Маргулана были академики Бартольд, Ольденбург, Марр, Крачковский, Мещанинов.
Он был женат на племяннице Каныша Имантаевича Сатпаева, впоследствии династия Маргулана обросла родственными связями и с другими известными кланами - Ауэзовыми, Кунаевыми.

 

alt

Алькей Маргулан

 

А теперь о своей ситуации. Мои ученики-теледокументалисты искали персонаж для фильма об А. Маргулане. Остановились, не знаю почему, на мне. Честь, конечно, но я всячески, даже сославшись на здоровье, отнекивался как мог. Какой актер из меня, духа ни на грамм нет. А надо было быть в образе именитого академика. Намеченный в сетке “Хабара” фильм, как говорится, “горел”, я невольно подставлял любимую ученицу Майю Бекбаеву, автора проекта. Пришлось согласиться.
И вот я по воле режиссерской группы снимаюсь в разных местах Алматы, а также в личном кабинете академика. Листаю согласно сценарию рукописи автора, написанные им еще чернилами в 30-е годы. Дочь академика, Данель Алькеевна, бережно их хранит. Чисто случайно узнаю меж строк, что Алькей Хаканович, будучи в Ленинграде, сидел в тюрьме Петропавловской крепости. Только одно предложение, никаких дополнительных данных. Он попал в тюрьму в 1934 году, скорее всего, по навету. Терзаюсь догадками: начало 30-х, время расправы с алашординцами и другими неугодными советской власти лицами, канун больших чисток. Факт жизни человека неизвестный никому.
Короче, я “отыграл” свою роль в кабинете, столовой, затем на улице, прохаживаясь туда и обратно по терренкуру близ дома. А в голове уже засела Петропавловка - самая именитая тюрьма России.
Петропавловскую крепость (с нее начинается история Петербурга), как известно, заложил лично Петр I в 1703 году на Заячьем острове в устье Невы. Шесть куртин соединяют столько же бастионов, названных именами сподвижников царя. Уже в XVIII веке крепость стала местом заключения государственных преступников и далее - главной политической тюрьмой России. Доминанта архитектурного ансамбля - Петропавловский собор, в котором находятся мемориальные гробницы всех российских императоров. В свое время, обучаясь в Ленинградском университете, из окна студенческого общежития на Васильевском острове обозревал знаменитый шпиль собора. Естественно, неоднократно бывал в тюремных клетях, ставших ныне музеем.
 Потому в чем-то я был осведомлен. Кто в этой тюрьме-крепости только не отбывал наказание! Конечно, декабристы, повешенные здесь же, - Муравьев-Апостол, Каховский, Рылеев, Пестель, Бестужев-Рюмин, в ней сидели Радищев, Чернышевский, Кропоткин, Достоевский, Горький, Савинков, Троцкий. Отбывали наказание и царственные особы - казненные здесь же Алексей (сын Петра I), он, кстати, стал первым заключенным по приказанию отца, а также царевич Иван Антонович, заточенный императрицей Елизаветой, здесь же окончила свои дни княжна Тараканова, выдававшая себя за дочь Елизаветы и графа Разумовского.

 

alt

Петропавловская крепость

 

Тюрьма в крепости отличалась строгим одиночным режимом. Любые контакты узников между собой или с охраной запрещались. Для предупреждения побега на спину нашивался желтый или красный лоскуток материи - “бубновый туз”. Через камеры Петропавловской крепости прошло более полутора тысяч узников. Кроме подследственных в тюрьме содержались и уже приговоренные к каторге.
Насколько мне известно, из жителей степи узником тюрьмы был Григорий Потанин (1983-1920), друг Шокана Валиханова, приговоренный затем Сенатом к 15 годам каторжных работ. О них он сам не любил вспоминать. О своих пяти годах смягченного приговора в Свеаборгской крепости (Финляндия) он оставил лишь скудную запись: “Бил молотком щебень, возил таратайки с камнем, колол лед, пилил дрова, пел “Дубинушку”.
 И вся информация. Из казахов, выходит, лишь Алькей Маргулан сидел в крепости. За что, сколько времени, в каком бастионе конкретно? В те, 30-е, годы нельзя было и заикаться об этом. Горькие страницы жизни Маргулана.
Справедливости ради попутно отмечу, что Трубецкой бастион крепости, бывший основной тюрьмой, в советское время стал музеем (1924). Но незадолго до этого во времена красного террора (1917-1921) здесь проводились массовые расстрелы. И не исключено, что подследственные и заключенные могли содержаться в других казематах крепости. Этот факт требует уточнения. В советское время в Ленинграде роль тюрьмы выполняли также печально известные “Кресты”, Литовский замок, Дерябинские казармы. Поскольку речь о 30-х годах, из-за отсутствия достоверной информации уточнения тем более необходимы.
Вот так, вопросами без ответа, обернулось посещение квартиры академика. У великих людей - великая жизнь. Но и она не без тайн. Одним фильмов не обойтись...
P.S. 17 января 2019 года фильм о А.Х. Маргулане показали по “Хабару”. Прозвучала и нераскрытая фраза: “Будущий академик сидел в Петропавловской крепости три года”. А ведь это не один, не два дня, не месяц, а целых три года. В самом деле есть о чем задуматься.

Верность строкам
храня
Любое печатное издание, тем более шагнувшее в свое второе столетие, имеет славную историю. Одно из семи-восьми подобных изданий в целом по республике - алматинская областная газета “Огни Алатау”, носившая в разные этапы в силу меняющихся обстоятельств различные названия - “Заря свободы”, “Вестник Семиреченского трудового народа”, “Правда”, “Джетысуйская правда”, “Джетысуйская искра”, “Красное знамя”, “Социалистическая Алма-Ата”, “Алма-Атинская правда”...
Сложнее с теми, кто руководил этими газетами. В связи с приглашением в Талдыкорган на юбилей “Огней Алатау” пришлось “копнуть” свой архив. С далекого 1918 года, с “Зари свободы”, издание редактировали 42 человека. Биографии, не говоря о конкретных инициалах некоторых из них, архивы время не сохранили. Так и остались безызвестными редакторы Федотов, Зимин, Хохлов, Георгиев, Филимонов, Колосков, Терентьев... Это 20-30-е годы. Четыре редактора газеты сменились только в одном 1920 году, столько же в 1936-м. Трое - в 1926-м, шестеро в 1937 году.

 

alt

“Огни Алатау”

 

Послевоенные и последующие годы оказались стабильными. Пять и более лет редактировали “Огни” Вениамин Ларин, Надежда Вержбицкая, Геннадий Толмачев. А рекорд по времени за Валерием Оверко - свыше двадцати лет.
Учитывая, что большинство газет возникло не на пустом месте, а в процессе экспроприации царских изданий, некоторые газеты дату своего рождения передвинули к более раннему периоду. Так, “Костайские новости” указывают, что газета основана в 1910 году, в то время в Костанае выпускалась газета “Степные отголоски”.
“Огням Алатау” в таком случае дату рождения следовало бы перенести на 1870 год, в июле того же года благодаря губернатору Герасиму Колпаковскому в Верном стали выпускать газету “Публикации по Семиреченской области”, переименованную через некоторое время в “Семиреченские областные ведомости”. 6 марта 1918 года ее преобразовали в “Зарю свободы”, первый номер которой, как орган советской власти, вышел уже через день.
Об этом и сказал автор этих строк в своей поздравительной речи на торжественном мероприятии в честь векового юбилея газеты.
Но и 100 лет - немалая дата. В добрый путь, газета “Жетысу”, разгорайся еще ярче!

Поделиться:

 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:





Наши награды    

Календарь
«    Апрель 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930 


Large Visitor Globe


Архив новостей
Апрель 2019 (105)
Март 2019 (138)
Февраль 2019 (140)
Январь 2019 (137)
Декабрь 2018 (133)
Ноябрь 2018 (167)

Голосование
Будете ли Вы оформлять подписку на сайт, если сайт станет платным


Разработано студией Neolabs Web Solution
© 2007 Новое поколение
Fatal error: Call to a member function _destr() on null in /var/www/vhosts/np.kz/public_html/engine/modules/main.php on line 390