Когда все смотрят только на тебя...

В рубрике Культура - 2020-10-20

Ольга Шишанова

Ведущий солист балета театра “Астана Опера” Олжас Тарланов, за плечами которого несколько десятков ведущих партий в спектаклях, известных по всему миру, поделился с журналистом “НП” в эксклюзивном интервью своими творческими секретами


- Олжас, где вам было проще или, наоборот, сложнее выступать - в Германии или в Казахстане?
- Я окончил Алматинское хореографическое училище имени Селезнева, после чего стал участвовать в различных международных конкурсах, где меня заметили и пригласили в Мюнхен, на учебу в балетную академию. Вот там-то я и ощутил разницу со знаком плюс в сторону казахстанского балета, потому что я увидел ее между подготовкой артистов - в Казахстане она оказалась более сильная. Причем во всех смыслах, даже в отношении того, что касалось практики на сцене - ведь у нас в училище была своя собственная сцена, где мы и получали ее, осваивали. Тогда как мои ровесники в Германии, я бы сказал, практически боялись сцены. Разница оказалась колоссальной, что мне, наверное, и помогло - уже в первый год обучения у меня были отмечены успехи, благодаря чему я принял участие в масштабных Гала-концертах вместе со звездами мирового балета.

- Кого вам довелось на них танцевать?
- Сначала это был па-де-катр - когда выступают три балерины и с ними один артист балета, номер назывался Salade. То есть там присутствует адажио, у каждого из нас - свои вариации, кода, исполнить безупречно которые мне помогли мои навыки, которые я получил в нашей казахстанской балетной школе, несмотря на то, что был новеньким. Подготовка в Казахстане оказалась на несколько порядков выше - я в этом убедился, уверен в этом и сегодня, особенно учитывая, что на наш балет сильнейшее влияние оказала русская балетная школа, которая в мире считается эталоном. Аналогично, по моему мнению, сильна в мире и казахстанская боксерская школа, которая уходит корнями в боксерскую школу СССР. Говоря же о казахстанской балетной школе, я бы, наверное, заметил еще, что в преподавании преобладает смешанная стилистика - то есть в ней присутствуют элементы Петербургской, Московской балетных школ. И я считаю, что для меня обучаться всему этому было большой удачей.
- А как же ваше обучение в Мюнхене европейской технике балета?
- Любопытно, но там, в академии, тоже было много учителей из России. И потому я старался перенимать многое от них - мне их стиль был ближе, да и разница между русской и европейской балетными школами была весьма ощутима. В европейской основной упор делался на академическую технику исполнения, которая в свою очередь отличалась несколько “мелким” воспроизведением. Тогда как русская школа - это широкие размашистые прыжки, большие позы. И в этом была огромная разница. Скажу больше - мне было сложновато овладеть школой европейского балета, хотя и считаю, что, владея широкой маховой техникой, мелкую все-таки легче наработать. Это было видно по моим коллегам, обучавшимся именно европейскому балету. В то же время они шли на шаг позади тех, кто прибыл из стран СНГ, имея за плечами те навыки, о которых я упомянул.
- В вашем творческом багаже множество ролей, из которых львиная доля - ведущие партии. Чем они вам интересны и дороги?
- Начиная с академии в Мюнхене я прошел едва ли не все ступени балетного искусства - от миманса, кордебалета и так далее, то есть я начинал буквально с низов - моя первая роль в Мюнхенском театре сводилась к тому, что я выносил подносы в одном из спектаклей. Но чтобы попасть даже туда, пришлось пройти жесткий отбор - из 200 человек, претендовавших на места артистов в этом театре, отобрали только четырех. Взяли меня, парня из Польши, девушку из Франции и еще одну - из Великобритании. И такой отбор в этом театре проходит ежегодно, благодаря чему уровень технического искусства в нем очень высок. Любопытно, что я оказался для них первым балетным артистом из Казахстана, хотя в этом театре работают артисты 32 национальностей, правда, в основном - из Европы. Я же у них проработал семь лет. Вернувшись в Казахстан, устроился в новый театр “Астана Опера” - когда я уезжал, его еще не было. И меня стали сразу готовить на ведущие роли, хотя первоначально я очень переживал, несмотря на мой опыт и творческий багаж, - справлюсь ли? Первый мой выход на сцену “Астана Опера” ознаменовался ролью Зигфрида в балете “Лебединое озеро”. Следующим стал балет “Собор Парижской богоматери”, где мне досталась роль капитана Феба, и я был очень рад стать другим, показать, что умею и люблю перевоплощаться, играть на сцене. А еще я бы хотел выделить спектакль “Манон”, потому что мне довелось как наблюдать всю подноготную этого спектакля, так и выступить в одной из главных ролей. На сегодня для меня это один из самых важных проектов в моей карьере и, в то же время, один из самых трудно доставшихся.
- А что для вас было тяжелее - показать своего героя, вживаясь в него и раскрывая его через морально-этическую сторону или воплощая благодаря каким-то техническим приемам?
- Если говорить о технической стороне, мы работаем над ней каждый день. Но настоящее наслаждение я испытываю от того, чтобы передать морально-эмоциональную составляющую моего героя. Каждый раз для меня это новая попытка войти в роль, это всегда происходит по-своему, по-другому, нет твердых правил на этот счет. В жизни я довольно скромный, но на сцене приходится выкладываться по полной - ради своего героя, чтобы показать его внутреннее состояние, обнажить его душу. И для меня этот процесс - в удовольствие, хотя бы даже потому, что в каждой такой роли есть момент, когда ты один - в центре сцены, весь зрительный зал смотрит только на тебя, захвачен твоей игрой, и тогда ты отдаешь зрителям все свои эмоции, отдаешь самого себя. Всего, полностью и без остатка.

Нур-Султан

Поделиться
Следуйте за нами