9 марта 2007 №9 (457)
     Люди

Галина Галкина
Народ мудрее политиков

Умит Тажикенова - предприниматель, в городе известно ее литературное кафе “Дос”. Но все чаще о ней говорят как о талантливом прозаике. После блестящего литературного дебюта с книгой “Сакрализация памяти” и выхода очередной книги “Восхождение к абсолюту” Умит Тажикенова выпустила новую книгу “Акикатка жугiну” - перевод на казахский ее второй книги “Восхождение к абсолюту”

- Название “Акикатка жугiну” иные поняли как “Апелляция к истине”. Несколько рассказов повторяются в переводах разных авторов - Нургали Ораза, Исраила Сапарбая, Кайсара Жорабекова, у каждого получился свой перевод. У Исраила Сапарбая - авторизованный перевод. У Нургали Ораза получилось более проникновенно, чем у меня. Я этому рада, потому что он наилучшим образом донес до носителей казахского языка мои произведения.
В эту книгу наравне с прежними рассказами из первых двух книг вошли и новые мои рассказы из новой, третьей книги, которая еще не видела свет. Впервые они вышли на казахском языке. Я очень рада, что мои рассказы перевели на казахский: это большая честь - быть переведенным на родной язык. Последние пять-шесть рассказов и есть моя новая книга.
Умит не считает, что это биографическое произведение. На примере истории своего рода автор рассказывает о том, что пережил казахский народ с 1906 по 2006 год.
- Пишу я коротко, роман получился небольшой. Чтобы его написать, я шесть раз съездила в те места, где происходят описываемые события. Последнюю недавнюю поездку мы с мужем предприняли в Туркестан. Я надеялась увидеть какие-то детали, которые не заметила в прошлые посещения. Поездка удалась. Мне важны были мелочи, которые, на чей-то взгляд, не стоят внимания.

И еще раз хочу подчеркнуть, что роман не о моих родственниках. Сейчас это модно: писать книги-автобиографии о своем роде. Оказалось, что у нас очень много аристократов, что раньше было принято скрывать. Но не в этом дело... Помните, в “Легенде об Уленшпигеле”: “Пепел Клааса стучит в мое сердце!” Это и есть лейтмотив моего романа. У моего деда, Тажикена, все конфисковали. У него и не было ничего особенного. Сначала во время революции отняли все, а через десять лет... что там оставалось?
Когда Тажикена репрессировали, ему было всего пятьдесят лет. Я не слышала, чтобы в семье о нем говорили, только у отца глаза увлажнялись, набегала слеза, когда он вспоминал Тажикена, и то - мельком. Настолько прочно поселился страх в душе людей, что они боялись о нем упоминать. Хотя уже известно, что были перегибы.
Мне казалось, столько лет прошло... А когда я достигла его возраста, то была поражена: жил человек и нет его - не осталось ни одной фотографии, ни единого документа. Только жена, сын и дочь помнили о нем. Я писала в КГБ, не нашла там данных. Хочу съездить в Оренбург, который в те годы был столицей Казахской ССР. Может быть, там какие-то следы остались. Надеюсь, до выхода книги мне удастся попасть туда и добавить в книгу какую-то деталь...
Люди пережили три революции. У моего деда, и не только у него, забрали в 1906 году пастбища. Приехали уральские казаки-переселенцы. У казахов землю забирали, казакам отдавали. В итоге сеяли вражду между народами. Приезжали бедные, обездоленные люди, и у таких же небогатых местных власть отнимала земли. Сама система натравливала людей. Потом пережили два голода: в 1918 и в 1933 годах. Последовали годы репрессий, оттепель, застой, перестройка... НЭП, вульгарный капитализм, потом дикий рынок...
Когда поднимали целину, лучшие земли опять отнимали и вновь сеяли вражду. Но, к счастью, народ мудрее политиков, все поняли, никто ни на кого не кидался, не осуждали, выжили сообща. Мне было до боли, до слез жаль моего молодого деда, который исчез с лица земли бесследно. Что у степняка было? Забрали глинобитную зимовку, юрту, возможно, около ста голов скота. Но ведь у него больше ничего и не было. Разве это богатство? Он этим жил, содержал семью. Пытался сохранить весь аул. “Пепел Клааса стучит в мое сердце!” Мне хотелось восстановить память о целом поколении людей, которое было загублено.
Вот уже год, как Умит ушла из бизнеса, раньше у нее было кафе на Медео, год назад ее кафе забрали - силовым методом. Поэтому оставшееся литературное кафе она не считает бизнесом.
- Я и тогда не была богата, тем более и сейчас. Хотя средства не помешали бы. Маленькое литературное кафе “Дос” обеспечивает работой моих близких. Предыдущие две книги я выпустила на свои деньги. Не жалею, что моя деятельность в бизнесе прервалась, потому что теперь я занимаюсь любимым делом, как это ни банально. Я остановилась от суеты, все в моей жизни стало упорядочено. Обрела душевный покой. В литературное кафе прихожу, чтобы встретиться с друзьями.

вернуться назад перейти на главную обсудить в форуме

     О газете
     Контакты
     Подписка
     Письмо
     Поиск