Пока Европа неустанно заявляет о зеленом переходе, казахстанский уголь тихо возвращается в ее энергобаланс. В январе-феврале 2026 года транзит казахстанского угля через Россию вырос в полтора раза — до 2,2 миллиона тонн, а почти 60 процентов этих поставок в январе ушло именно в Европу. Главным покупателем стала Польша. Ирония в том, что континент, который обещал расстаться с углем, сейчас снова охотно берет его, если само топливо не российское
Под маркой «Д»
Речь прежде всего о марке «Д» — длиннопламенном энергетическом угле. Это не «спецпродукт» для узкой ниши, а вполне рабочая лошадка для энергетики, коммунального сектора и ряда промышленных процессов. Данная марка отлично подходит большинству разновидностей котлов для отопления социально-бытовых объектов. В Казахстане уголь данной категории добывают, в частности, на Шубаркольском месторождении Карагандинской области, на разрезе Каражыра в Абайской области, а также на Шоптыкольском месторождении Майкубенского бассейна в Павлодарской области. Именно поэтому разговор о поставках марки «Д» — это разговор не о случайной партии, а о серьезной сырьевой базе. И с запасами у Казахстана, прямо скажем, все более чем солидно. По данным Министерства энергетики, общий объем запасов угля в стране составляет 33,6 миллиарда тонн. Крупнейшие месторождения сосредоточены в двух основных регионах: Центральном Казахстане — Карагандинский и Тургайский угольные бассейны, а также месторождения Шубарколь и Жалын и в Северо-Восточном — Экибастузский и Майкубенский бассейны, а также месторождение Каражыра.
При текущих темпах добычи этих ресурсов хватит более чем на 300 лет. Казахстан занимает десятое место в мире по объемам запасов угля. У одного только месторождения Каражыра промышленные запасы оцениваются в 1,231 миллиарда тонн. Иными словами, Европе есть на что смотреть. Для РК это не последний вагон из уставшего бассейна, а ресурс очень длинного дыхания.
Зачем он Европе?
Причин несколько. Первая — санкции. ЕС еще в 2022 году ввел запрет на импорт российского угля. Вторая — логистика. Летом 2025-го Брюссель сделал исключение и разрешил транзит казахстанского угля через отдельные российские порты при жестких условиях — уголь должен быть именно казахстанского происхождения, не принадлежать подсанкционным лицам, а порты могут использоваться только как транзитные точки. Третья причина — сама европейская энергосистема: Международное энергетическое агентство отмечает, что в 2025 году снижение спроса на уголь в ЕС замедлилось из-за слабой выработки ветра и гидроэнергетики в первой половине года. Проще говоря, ветер капризничает, а система нервничает, старый угольный аргумент снова достают из ящика.
Что касается Польши, то она в отличие от Германии, которая закрыла свою последнюю угольную шахту в 2018 году, делает это постепенно. Добыча угля, несмотря на убыточность, будет продолжаться минимум до 2049 года. Однако в апреле текущего года польская Jastrzębska Spółka Węglowa (JSW), крупнейший производитель коксующегося угля в ЕС, снизила прогноз добычи угля из-за задержек в работе одной из ключевых шахт. Ожидаемый общий уровень добычи угля в этом году составит примерно 13,3 миллиона тонн. Так что казахстанский уголь — в самый раз.
Новая эпоха угля?
Нынешний интерес Европы к казахстанскому углю — это окно возможностей. Eurostat фиксирует, что объем импорта угля в ЕС уже заметно ниже уровня начала 2021 года. В 2025-м крупнейшими поставщиками угля в ЕС были Австралия, США и Колумбия. IEA прямо пишет, что в странах с развитой экономикой импорт угля будет сокращаться и дальше, а в самом ЕС к 2030 году ожидается дальнейшее структурное снижение спроса. То есть рынок есть, деньги здесь и сейчас тоже есть, но траектория у этого рынка нисходящая.
Насколько долго это может продлиться? Можно сделать предположение, что устойчивый европейский интерес к казахстанскому углю сохранится еще несколько отопительных сезонов, пока Европе нужен нероссийский уголь как страховка от погодных сбоев, дорогого газа и энергетической нервозности. Но стратегически это не десятилетняя история. Нидерланды юридически идут к отказу от угля в электроэнергетике к 2030 году, Германия — к 2038-му, а даже в Польше, которая долго оставалась самым угольным рынком ЕС, в 2025 году возобновляемая генерация уже впервые обошла уголь по выработке в отдельные периоды. Иными словами, нынешний спрос на казахстанский уголь для Европы сегодня не более чем временный прагматичный контракт на переходный период. Впрочем, у Казахстана есть время на раскрутку развития углехимии, о которой говорится давно, но сделано пока мало.