В Центральном выставочном зале Национального музея искусств имени Абылхана Кастеева открылась экспозиция Оразбека Есенбаева «Дихотомия». В ней около 30 новых графических работ, выполненных чернилами на атласе. В напряженном ритме линий и контрасте черного и белого художник фиксирует состояние мира, в котором кризис становится нормой, а личный опыт — частью общей нестабильности.
Выставка объединяет около 30 новых работ Оразбека Есенбаева, созданных в 2025 году в его характерной авторской технике — чернильной ручкой по атласу. Тонкие линии, сгущаясь и разрежаясь, формируют сложные графические структуры, чаще всего заключенные в почти квадратный формат. Контраст между белоснежной тканью и динамичным рисунком порождает напряженные сцены, где фигуративные элементы переплетаются с фантастическими образами.
Контраст черного и белого в работах художника оказывается как визуальным приемом, так и основой для создания смысловых оппозиций: жизни и смерти, уязвимости и насилия, порядка и разрушения. Эти противоположности переплетаются и переходят друг в друга, образуя поле напряжения, на котором разворачивается серия.
«Дихотомия» исследует современность как состояние, где кризис утратил статус исключительности и стал фоном повседневности. Пандемии, войны, идеологические противостояния, цифровая среда и экологические угрозы не сменяют друг друга, а накладываются, создавая плотное травматичное время. Как отмечают кураторы, серия служит художественным анализом опыта XXI века.
Отправной точкой для серии становится работа «Плот Медузы-2». Вдохновленный историческим образом, художник акцентирует внимание не на единственном событии, а на его повторяемости, показывая катастрофу как структурную часть современной реальности.
Важную роль в работах играет язык чисел, законов и институциональных формулировок. Названия, такие как «15 миллионов», «2+2», «Статья 15», «468», UN Goal-2, вводят в пространство искусства логику подсчета и нормирования. В «15 миллионах» число становится символом, фиксируя масштаб утрат, но одновременно обескровливая трагедию. Здесь боль существует как абстрактная величина, почти лишенная личного переживания.
В работах «Очень черный квадрат», «Святая симметрия» и «Геометрия разрушения» художник использует язык геометрии и модернистской традиции. Однако симметрия и строгие формы не стабилизируют изображение, а наоборот — делают его хрупким и неустойчивым. Черное поле притягивает взгляд, лишая его опоры, а кажущаяся упорядоченность линий скрывает внутреннее напряжение, готовое разрушить гармонию.
Есенбаев также исследует язык власти и идеологии. Работы «Статья 15», «Экспонат союзного значения», «Пиррова победа» и «Крайняя мера» показывают, как нормативные формулировки структурируют восприятие реальности. Даже простые конструкции, как в «2+2», обретают дополнительный смысл, ставя под сомнение очевидность и базовые истины, которые оказываются подвержены пересмотру и интерпретации.
Параллельно развивается линия, связанная с цифровым пространством и трансформацией субъекта. В работах «Зомби-карнавал», Selfie и Wrong Place, Wrong Time человек представлен как раздвоенное существо, существующее одновременно в физическом и медиальном мирах. Этот образ теряет устойчивость, становится легко тиражируемым, смещается, превращаясь в поток воспроизводимых изображений.
Центральные фигуры в серии — антропоморфные персонажи с вытянутыми гибкими телами, часто соседствующие с зооморфными и гибридными существами. Эти образы создают тревожную подвижную среду, в которой сцены насилия, катастроф и деформации человеческого опыта выглядят фрагментами единого визуального архива. Происходящее воспринимается на дистанции как последовательность эпизодов, зафиксированных, но не поддающихся полной интерпретации.
Художник обращается к широкому спектру исторических и социальных явлений — от войн и геноцида до катастроф и практик институционализированного насилия, утраты индивидуальности. Здесь частное и коллективное переплетаются: травматический опыт представлен как личный и структурный одновременно.
Особое внимание уделяется повседневной жизни. Внутренние конфликты, уязвимость, положение «маленького человека» становятся равнозначными большим историческим процессам, воспринимаясь как их продолжение в рамках индивидуального опыта.
Не менее важен и медиум. Шелковый атлас, подвижный и чувствительный материал, придает работам дополнительное измерение. Чернила ложатся на поверхность словно в беспрерывном процессе: линии могут расплываться, терять четкость, смещаться. Вблизи это похоже на колебания: рисунок дышит, не давая взгляду зафиксироваться. Этот эффект усиливает общее ощущение нестабильности: история и память выглядят изменчивыми и подверженными искажению.
Повторяющийся формат работ и их серийность создают впечатление системности. Проект складывается в визуальную структуру, своего рода каталог состояний и симптомов времени. В этом поле сосуществуют и сталкиваются различные уровни опыта: число и тело, порядок и разрушение, рациональное и иррациональное, личное и политическое.
Между тем кандидат искусствоведения Екатерина Резникова дает следующую оценку: «Художника отличает последовательность в выборе неординарной техники исполнения, артикулировании собственной позиции, потребности планомерного раскрытия темы, порождающей многочастные серии. Выражение своих взглядов, обращение к вечным общечеловеческим ценностям, оригинальность художественного мышления, невозможность существования без творчества позволяют отнести Оразбека Есенбаева к числу значительных мастеров в контексте не только локальной, но и мировой художественной ситуации».
Фото Талгата Галимова