Каким образом превратить историческую фигуру из школьного учебника в понятный ориентир для поколения клипового мышления? Как вдохнуть жизнь в музейные витрины и заставить архивные фолианты говорить с аудиторией XXI века? Об этом мы беседуем с директором Костанайского областного мемориального музея Ыбырая Алтынсарина Маргуланом Оспановым.
— Маргулан Бакытбекович, в ваших фондах собраны уникальные реликвии. Если представить экстренную ситуацию (пожар или стихийное бедствие), что вы вынесли бы из огня первым делом?
— Мой выбор однозначен — оригинальное издание «Шариат-ул-Ислам», отпечатанное в Казани в 1884 году. Эту книгу нашему музею передал главный имам областной мечети Марал Ишан — Ертай қажы. Но ценность раритета — не только в его музейном статусе. Перед нами — наглядное доказательство того, с каким трепетом Алтынсарин относился к духовным корням своего народа.
Ыбырай был убежден, что глубинное нравственное воспитание — единственный надежный фундамент для формирования личности и гражданского самосознания. Создав понятное руководство на казахском языке с использованием арабской графики, он открыл молодым людям доступ к истинным истокам ислама, одновременно выстроив надежный щит против суеверий, фанатизма и невежества. Спасти этот труд — значит уберечь само ядро его просветительской философии.
— В вашем музее привычный хрестоматийный образ «дедушки Алтынсарина» уступает место фигуре жесткого прагматика и антикризисного менеджера. Ему приходилось буквально пробивать стены бюрократии и выбивать ресурсы. Чему у него могут научиться современные управленцы?
— Готовности строить рабочую систему с нуля, брать на себя риски и не пасовать перед обстоятельствами. В массовом сознании он остается лишь автором «Киргизской хрестоматии». На самом же деле Алтынсарин создавал полноценную образовательную экосистему. В 1879 году, приняв должность инспектора школ Тургайской области, он обнаружил полное отсутствие инфраструктуры: ни помещений, ни бюджета, ни кадрового резерва.
Но он не стал ждать казенных ассигнований. Алтынсарин лично объезжал аулы на повозке, убеждая местную элиту вкладываться в будущее детей. Когда Троицкое училище, оказавшись в неприспособленном сыром здании, попало под угрозу закрытия, он добился его переноса в Костанай. К 1884 году для него возвели фундаментальное одноэтажное здание из кирпича с жестяной крышей. И это был не просто учебный корпус: внутри обустроили спальни, столовую, медпункт, библиотеку и мастерские, а вокруг Алтынсарин собственноручно высадил сад из сирени и сосен, ставший лучшим зеленым уголком города.
— Открытие женских школ в XIX веке казалось невероятным шагом. Как ему удалось преодолеть консерватизм общества?
— Это требовало ювелирной дипломатии и колоссальной стойкости. В 1887 году в Иргизе открылось первое женское училище с интернатом. Чтобы снять настороженность общества и властей, Алтынсарин задействовал авторитет своих родственников — султанов Сейдалиных. Они запустили домашнюю школу и первыми направили туда собственных дочерей, вложив личные средства и задав тренд для всей Степи.
Алтынсарин четко осознавал: без просвещения женщин гармоничный прогресс общества невозможен. Девочек учили не только грамоте, но и прикладным ремеслам — от кройки и шитья до тонкой работы с шерстью и пухом.
— Как привлечь внимание современного зумера с клиповым мышлением к старой парте или пожелтевшей рукописи?
— Уйти от пафосных штампов. Сухой пересказ биографии лишь оттолкнет молодежь. Мы подаем Алтынсарина как устроителя и антикризисного менеджера XIX века.
Вдумайтесь: человек с нуля запускает сеть прикладных образовательных центров. Чтобы доказать кочевникам ценность ремесла, он открывает в Тургае училище, где обучают кузнечному, плотничному, сапожному и портняжному делу. И проект дает ощутимую отдачу! Выделанная учениками кожа получает высокие оценки на Сибирско-Уральской выставке, а сбитое ими масло спокойно переносит весеннюю почтовую доставку до самого Санкт-Петербурга. Когда подростки видят историю реального успеха и преодоления, их отношение к наследию меняется.
— Как в работу музея интегрированы цифровые технологии?
— Для нас «цифра» — это инструмент оживления истории, а не замена традициям. В проекте «Ыбырайтану» мы применяем нейросети для визуализации исторического контекста и поиска новых форматов подачи.
Из исследовательских экспедиций в архивы Санкт-Петербурга наши сотрудники привезли редчайшие материалы: не публиковавшиеся письма и оригинал «Проектного плана земельного надела города Кустаная 1885 года». Особую эмоциональную связь обеспечивают 3D-диорамы, воссоздающие облик уличной застройки Костаная XIX века и этнографический быт в юрте.
Но главным центром притяжения остается воссозданный мемориальный класс. Здесь показана атмосфера реального урока XIX века: за учительским столом — фигура самого Ыбырая, за партами — ученики. Посетители получают возможность буквально совершить путешествие во времени и почувствовать дух той эпохи.
— Мемориальные музеи часто рискуют превратиться в застывшие памятники. Как вы сохраняете живой интерес к идеям Алтынсарина?
— Важно раскрывать не только достижения, но и человеческую драму: раннюю потерю отца, воспитание у деда Балгожи бия, бесконечные изматывающие поездки, преодоление бюрократических барьеров и непонимание.
За каждым музейным проектом стоит ежедневная работа коллектива — исследователей, хранителей, экскурсоводов. Результаты этой работы выходят далеко за пределы экспозиционных залов. Мы выпустили книгу «Чистый родник степи», включившую новые архивные документы. А у здания музея установлена скульптурная композиция, где Алтынсарин изображен не на монументальном пьедестале, а рядом с учеником как символ живого диалога поколений, который продолжается и сегодня.