В начале текущей недели, 16 марта, известному казахстанскому журналисту, действительному академику Академии журналистики Казахстана Сергею Игоревичу Апарину исполнилось 55 лет — дата не круглая, но очень красивая. Вместе с газетой «НП», в редакции которой он проработал более двух десятилетий, вспомним некоторые наиболее яркие моменты этого увлекательного времени.
Сергей Игоревич посвятил журналистике всю сознательную жизнь. Еще будучи школьником, он параллельно с учебой работал корреспондентом в молодежной редакции «Казахского радио», газете «Дружные ребята». Затем в разных должностях были легендарный «Горизонт», «Юридическая газета» и «Ковчег». И самое яркое время в профессии — это, конечно, редакция «Нового поколения» и «Московского комсомольца» в Казахстане». Именно здесь в период с 1999 по 2022 год он прошел путь от обозревателя до руководителя изданий.
— Сергей Игоревич, вы стали редактором газеты «НП» в 2003 году. Помните, как прошел ваш первый день в новой должности?
— До назначения я был первым замом, поэтому первый рабочий день в должности редактора прошел в той же рабочей обстановке. Конечно, изменения были, но их я прочувствовал чуть позже. Ведь должность главного редактора вовсе не в том, что ты просто пересел в кабинет побольше, а в огромной ответственности и нагрузке по ряду направлений, связанных с жизнью редакции. Здесь и регулирование финансов, и большое количество встреч с разными организациями, очень много административной работы, которая скрыта от глаз, но необходима для успешного существования хорошего издания.
— По вашему мнению, в чем особенность редакции «НП»?
— «Новое поколение» — издание мощное и уникальное. Во-первых, потому что газета доносит до читателя очень сложные вещи очень простыми словами. Во-вторых, в «НП» всегда была своя фишка, которую как тогда, так и сейчас во многих изданиях игнорируют. Речь — о подаче материалов. Было важно не давать читателю прямых ответов, а ставить перед ним факты и задаваться вопросами, чтобы читатель был максимально вовлечен в формирование ответа. Чтобы он говорил: «Блин, какой недалекий журналист это написал. Вот же ответ! Подумать просто нужно, как следует! Но… Видимо, к концу написания статьи подустал. А редактор куда смотрит?».
То есть читатель чувствовал себя умнейшим человеком. Гораздо грамотнее всех журналистов и редакторов вместе взятых. Это была такая замечательная хитрость с нашей стороны, которую мы использовали. Понятно, что это требует гораздо больше времени на подготовку материала и определенных талантов.
— Работа в журналистике априори подразумевает некие приключения как в позитивном, так и в негативном ключе. Что запомнилось больше всего?
— Действительно, эмоций было много, выделить что-то одно невозможно. Взять те же киргизские революции. На некоторые я ездил лично, были наши корреспонденты — Алан Байтенов, Костя Маскаев. Они даже добыли записную книжку Аскара Акаева из его кабинета — уникальный материал для журналистики. Совершенно потрясающий документ, интереснейший. Она дает очень много в понимании, кто такой этот политик. В записной книжке у Акаева были сотовые телефоны всех его самых злостных оппонентов, всех весовых ребят. Бандиты и небандиты — это условное понятие, но вот все, кто представлял хоть сколько-нибудь серьезную силу на политической карте, они все на прямой связи между собой. В той же записной книжке — телефоны Ельцина, его жены и много другой интересной информации. Понятно, что сейчас лидеры того периода уже давно на пенсии, однако полученный опыт той репортерской работы неповторим.
Среди ряда интересных поездок были и жутковатые. Например, к Аральскому морю. Командировки показали, что человек при всем своем псевдовеличии является песчинкой, когда он начинает вмешиваться в законы природы. Мощная промышленность региона за короткий период превратилась в пустошь — это страшное зрелище.
Было несколько поездок в Индию по приглашению премьер-министра Атал Бихари Ваджпаи. Был там в момент максимального противостоянии с Пакистаном, так что удалось вкусить все прелести высокой напряженности индо-пакистанских отношений. На самом деле, таких эпизодов очень много, на их основе можно написать целую книгу.
— Под вашим началом редакция «НП» неоднократно удостаивалась национальной премии «Выбор года». Это высшая оценка работы коллектива. Сложно ли создать и поддерживать такую команду?
— Атмосфера профессионализма держит сама себя, потому что случайных людей в редакции нет. «НП» — это газета, куда многие люди приходили, но мало кто оставался. Была тогда востребована определенная узкая специализация. Энпэшники, часть пишущих журналистов, проходили юридическую школу. Это очень серьезно сказывалось на качестве материалов. Конечно, претензии извне были постоянно, даже судебные тяжбы. Но о некоторых эпизодах забавно вспоминать даже сейчас.
Приведу пример. Мы делали материал об опасности заболеваний, которые передаются от птицы. Фотокор Талгат Галимов проиллюстрировал статью девочкой с уткой. После выпуска отец девочки подал на нас в суд, затребовав какую-то заоблачную сумму в качестве морального ущерба. Якобы мы вторглись на их личную территорию и подловили ребенка, как папарацци. Начались разбирательства. Выяснилось, что эту девочку наш фотокор снял не на частном приусадебном участке, а в зоопарке. Общественное место. Мало того, они сами оказались нарушителями закона: девочка перелезла через ограду, схватила бедную птицу в вольере и жестко ее держала. Все претензии в адрес «НП» были сняты.
Когда коллективу не нужно объяснять, когда журналисты могут юридически за себя постоять либо избежать ошибок — это дорогого стоит. Именно тогда работа превращается в интересную жизнь. Когда ты абсолютно уверен в своих журналистах, работаешь спокойно, появляется время на реализацию различных проектов.
Допустим, был проект «НП», когда мы вместе со студентами Каспийского университета ходили по магазинам и делали контрольные закупки продукции категории «21+». Фиксировали факты и указывали на недоработки системы контроля. Это была важная работа для общества.
— Чему лично вас научила работа в редакции?
— Практически всему. Главное — общению с людьми. В том смысле, что люди вокруг, как правило, не глупее тебя. Если их не понимаешь, это не обязательно их проблема, это не значит, что у них что-то не так. Часто, наоборот, у тебя. Постоянно не доверять себе в первой реакции, постоянно задумываться над вопросами, на которые у тебя есть решение, правильное ли это решение.
Редакция научила постоянно учиться. Как только ты начинаешь себя воспринимать мэтром, ты как специалист уже потерян для общества. Ты начинаешь думать, что самый умный, пусть даже в какой-то одной области, а это уже провал. Это очень пагубно сказывается на твоей работе, на твоих материалах, на редакции. Ты перестаешь слушать других людей, перестаешь учиться, думаешь про себя, а не про тот мир, в котором ты работаешь. Ценить, а не переоценивать — это важно.
— Хроническое состояние постоянного напряжения, вызванное ритмом жизни в мегаполисе, свойственно многим. Как вы боретесь со стрессом? Быть может, хобби, какое-то увлечение?
— К сожалению, увлечений слишком много. Они все интересные, все хочется успеть: кататься на лыжах и сноуборде, плавать на катамаране и сапборде, летать на параплане, погружаться с аквалангом. Масса увлечений. Хочется уметь все, но из-за того, что желаний много, в чем-то одном достичь настоящего совершенства не получается. С одной стороны, вроде бы это здорово, но в какой-то момент это беда, поскольку временные ресурсы ограничены.
Что касается релакса, то тут у каждого человека свой рецепт. Например, наш известный сотрудник Андрей Губенко ходит за грибами. Для него это и расслабление, и общение с природой, и добыча, и удовольствие, и вентиляция легких. У меня же все, что связано с водой, — это всегда праздник. Если рядом плещется и журчит вода, если можно в ней поплавать, то я счастлив. Быть в другой среде, нырять с аквалангом или просто в маске и наблюдать за подводным миром — это настолько недооцененный и роскошный способ отдыха, который для меня стоит превыше всего.
— Не могу не спросить про вашу военную коллекцию, которая знаменита не только на весь город, но и на весь Казахстан. Как родилась идея ее собрать?
— Тут нет какой-то интриги. Однажды я выяснил, что исчезли старые, но важные вещи моих деда и бабушки. С чем-то неумно расстались, что-то оказалось потеряно. Я попытался восстановить, начал искать старинные вещи. Одна вещь потянула за собой другую, одни знания потащили следующие. Так я начал совсем углубленно интересоваться историей Второй мировой войны, общаться с людьми, которые в этом разбираются. Были и нелепые покупки подделок, и долгие поиски оригиналов.
Со временем собрал много хороших экспонатов, а вместе с ними и набрался знаний, которые нужны были другим людям. Ко мне по этой теме многие обращаются и сегодня. Когда очень плотно начинаешь заниматься одним вопросом, невольно становишься экспертом, появляются связи с другими продвинутыми ребятами. К сожалению, таких специалистов у нас катастрофически мало. Хотя, с другой стороны, ты становишься одним из редких специалистов, что тоже греет.
Так желание найти несколько утраченных вещей переросло в формирование целого редакционного музея.
— И в заключение. В медиапространстве постоянно звучит мысль, что век газет закончился, вот-вот закроются последние бумажные издания. Все будет только в интернете. Каково ваше видение? Есть ли будущее у бумажных газет?
— Газета сейчас превращается в лакшери-продукт. Только очень серьезные издания, небедные, могут себе позволить бумагу. Это как в питании: есть фастфуд, а есть изысканная кухня — они не исключают друг друга. Так идет с римских времен, так будет и дальше. Есть огромное количество тактильных ощущений, которые ты никогда не получишь, читая интернет-портал. Часть людей платит за газеты, часть — за ностальгию, часть — за уверенность. Есть серьезные сайты с историей в 10-20 лет, но гораздо больше однодневок. А газета до сих пор остается документом, содержащим выходные данные. Выпускается 10-15 тысяч экземпляров, каждый из которых может стать архивным документом, исторической справкой или даже доказательством для следствия и суда. Доверие к печатной продукции гораздо больше.
Еще один момент. Когда ты разворачиваешь газету, ты видишь ее целиком, выхватываешь те материалы, которые тебе интересны, их читаешь более внимательно, остальные — по диагонали. Технология чтения с экрана не дает этого до сих пор, потому что и экран меньше, и глаз по-другому реагирует на виртуальную информацию.
Не исключаю, что печатных газет будет меньше. Здесь большую роль играет и экономический фактор. Чем успешнее и богаче будет общество, тем дольше будут оставаться газеты. Чем хуже будет экономическая ситуация, тем больше будут уходить в интернет как более дешевый, менее затратный, быстрый по производству источник. Но полностью газеты не исчезнут. Они будут дороже. Читать их будет еще престижнее, чем сейчас.
Фото из архива редакции «НП»