Первый саммит лидеров пяти стран региона и Республики Корея может перевести отношения от отдельных проектов к большой стратегии. 16 сентября в Сеуле состоялся первый саммит «Центральная Азия — Республика Корея». Южная Корея впервые собирает за одним столом лидеров Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана. Для Сеула это попытка выстроить с регионом новую систему отношений. Для Центральной Азии — возможность получить еще одного крупного технологического и инвестиционного партнера, причем уже не на двустороннем, а на региональном уровне.
Корейская сторона прямо называет встречу историческим первым саммитом и связывает ее с формированием будущего сотрудничества. Но почему именно сейчас Центральная Азия оказалась в центре внимания Сеула? Ответ связан и с изменениями в самом регионе, и с трансформацией интересов Южной Кореи.
Центральная Азия становится самостоятельным партнером
Как отмечает директор Института стратегических и межрегиональных исследований при президенте Узбекистана Элдор Арипов, за последние годы Центральная Азия пережила, пожалуй, наиболее глубокую трансформацию с момента обретения независимости: страны региона укрепили взаимное доверие, сделали регулярный политический диалог более институциональным и запустили новые механизмы практического сотрудничества.
«Центральная Азия все чаще воспринимается не просто как географическое пространство, а как целостный регион, способный продвигать общие приоритеты и действовать более согласованно на стратегическом уровне», — отмечает узбекский эксперт.
Для внешних партнеров это принципиально меняет картину. Еще недавно речь шла преимущественно о пяти отдельных рынках. Сегодня все больше проектов можно рассматривать в региональном масштабе — транспортных, энергетических, производственных, что для Южной Кореи особенно важно.
Что нужно Сеулу?
Южная Корея — высокотехнологичная индустриальная держава, но ее экономика зависит от внешних поставок сырья, энергии и компонентов. Поэтому устойчивость цепочек поставок для Сеула становится вопросом не только экономики, но и национальной безопасности.
Именно поэтому здесь возникает интерес к Центральной Азии — региону, обладающему нефтью, газом, ураном, медью, хромом и другими стратегически важными ресурсами.
Но сводить корейский интерес исключительно к сырью было бы ошибкой.
Как подчеркивает директор Института международных отношений и национальной безопасности Республики Корея Кан Мен Иль, сравнительное преимущество корейского подхода заключается в совместном создании добавленной стоимости: через технологии, знания, промышленную кооперацию, подготовку кадров и формирование устойчивых производственных цепочек.
Иными словами, Сеулу нужны не только месторождения, а партнеры, с которыми можно строить производство.
Эта логика уже оформлена в стратегию K-Silk Road, представленную Южной Кореей в 2024 году. Ее задача расширить сотрудничество с Центральной Азией в сфере ресурсов, развития, гуманитарных связей и взаимодействия государства с частным сектором.
Казахстан: ресурсы плюс промышленная площадка
В этой конструкции особое место занимает Казахстан. Для Южной Кореи Казахстан интересен сразу по нескольким причинам: крупнейшая экономика Центральной Азии, значительная ресурсная база, транзитное положение между Европой и Азией и возможности для создания новых производств.
Казахстанско-корейское сотрудничество уже давно вышло за рамки торговли сырьем. В Алматы работает завод Hyundai Trans Kazakhstan, а в Костанае создано новое производство KIA Qazaqstan мощностью до 70 тысяч автомобилей в год. Одновременно развивается локализация автокомпонентов.
В 2026 году казахстанская сторона продолжила переговоры с Hyundai Motor Group и корейскими производителями компонентов о расширении промышленной и технологической кооперации.
Важен и ресурсный фактор. Казахстан и Южная Корея расширяют сотрудничество в сфере критически важных минералов, включая уран, редкие и редкоземельные металлы.
В июне 2024 года, принимая президента Юн Сок Еля, Касым-Жомарт Токаев весьма точно сформулировал значение корейского опыта. Он назвал Южную Корею «подлинным экономическим и технологическим локомотивом в глобальном масштабе», отметив роль корейских корпораций в укреплении международных позиций страны. Сегодня эта оценка приобретает дополнительный смысл. Казахстану нужны технологии и глубокая переработка собственного сырья, а корейскому бизнесу — надежные поставки ресурсов и новые производственные площадки. Именно на пересечении этих интересов и возникает пространство для нового этапа партнерства.
Узбекистан: от Daewoo до высоких технологий
Показательна и история отношений Сеула с Узбекистаном — вторым крупным и активно развивающимся партнером в Центральной Азии.
Дипломатические отношения между двумя этими странами были установлены в 1992 году. Уже в первой половине 1990-х годов началось производство автомобилей UzDaewoo. Это был один из первых крупных примеров корейского промышленного присутствия в Центральной Азии.
Затем последовали гораздо более сложные проекты.
В 2016 году при участии корейских компаний был запущен Устюртский газохимический комплекс стоимостью около четырех миллиардов долларов. В дальнейшем корейские компании участвовали в энергетических, нефтегазохимических и инфраструктурных проектах.
Еще один пример успешного взаимодействия — сотрудничество Samsung и узбекской компании Artel в производстве бытовой техники. Таким образом, корейский капитал постепенно перемещался от простого доступа к рынку к локализации технологий и производству продукции внутри страны.
Сегодня повестка стала еще шире: фармацевтика, медицина, транспорт, цифровые технологии, машиностроение, критические минералы.
В 2025 году объем корейских инвестиций в экономику Узбекистана превысил 8 миллиардов долларов. В стране работают четыре филиала ведущих корейских вузов, а общий портфель проектов с Eximbank Korea и KOICA достиг 3,5 миллиарда долларов.
«В наших отношениях начинается «новое время высокотехнологичного и инновационного сотрудничества», — заявлял ранее Шавкат Мирзиеев, отмечая важность отношений с Южной Кореей.
Два интереса — одна точка пересечения
Таким образом, Казахстан и Узбекистан, несмотря на различия своих экономик, демонстрируют одну тенденцию: корейское присутствие постепенно становится все более технологичным. И это, пожалуй, главное отличие нынешнего этапа от предыдущих десятилетий.
Центральной Азии уже недостаточно просто привлекать инвестиции. Региону нужны переработка сырья, собственные производственные компетенции, технологии, новые рабочие места и выход на более высокие звенья глобальных цепочек создания стоимости.
Южной Корее, в свою очередь, необходимо диверсифицировать поставки критически важных ресурсов, расширять рынки для своих компаний и создавать устойчивые производственные связи. Тут интересы сторон совпадают. Причем речь идет не только о промышленности. Искусственный интеллект, цифровизация, зеленая энергетика, медицина, образование и подготовка кадров постепенно становятся не менее важными направлениями.
Почему формат саммита «ЦА+1»
До сих пор отношения Сеула с Центральной Азией в значительной степени развивались по двусторонней модели: Корея — Казахстан, Корея — Узбекистан, Корея — Туркменистан и так далее. Но теперь первый совместный саммит меняет саму архитектуру отношений. Так, для Южной Кореи это возможность посмотреть на Центральную Азию как на единый экономический регион и выстроить долгосрочную стратегию сразу по нескольким направлениям — от критических минералов до транспорта и технологий.
Для центральноазиатских государств это возможность не конкурировать исключительно за отдельные корейские инвестиции, а предложить Сеулу региональные проекты.
Например, Казахстан может обеспечить ресурсную базу, энергетику и транзитные возможности. Узбекистан — крупнейший рынок региона и производственный потенциал. Туркменистан, Таджикистан и Кыргызстан располагают собственными ресурсами и нишами, которые также могут быть встроены в региональные цепочки.
В результате формула постепенно меняется: вместо «Корея и отдельная страна Центральной Азии» появляется «Корея и Центральная Азия».
Именно поэтому этот саммит имеет значение, выходящее за рамки очередной дипломатической встречи.
По мнению экспертов, успех первого саммита в формате «ЦА+1» будет определяться не количеством подписанных документов, а тем, появятся ли после Сеула механизм реализации договоренностей и конкретная дорожная карта.
Если Южная Корея получит более устойчивые цепочки поставок и новые рынки, а Центральная Азия — технологии, инвестиции и возможности для промышленной модернизации, выиграют обе стороны.
В конечном счете речь идет о переходе от партнерства отдельных проектов к партнерству стратегий.