Итак, загрузив на железнодорожную платформу «Уазик» с прицепом, набитым экспедиционным скарбом, мы отправились в увлекательный двухнедельный вояж. От Москвы до самых до окраин. Через всю страну. И это, если честно, была одна из самых увлекательных моих поездок
(Продолжение. Начало в предыдущем номере.)
Проводник при грузе
В чем была моя роль? Сопровождать груз! Вот как все это выражалось сухим языком моего удостоверения, выданного МПС:
«Проводник обязан:
1. Кормить и поить сопровождаемых животных и птиц.
2. Очищать вагоны от навоза в тех пунктах, где это разрешено ж.-д. администрацией.
3. Заявить начальнику станции о заболевании животных и птиц в пути, а также о неисправности отопительных приборов и оборудования вагонов.
4. При перевозке скоропортящихся продуктов отапливать, вентилировать вагон, если это требуется для данного рода грузов.
5. При нахождении на станционных путях соблюдать требования личной безопасности:
а) переходить пути под прямым углом, предварительно убедившись в том, что на них нет приближающегося подвижного состава;
б) не переходить пути у стрелок и крестовин:
в) не перебегать пути перед приближающимся подвижным составом, а при обходе вагонов не проходить возле них вплотную;
г) запрещается пролезать под вагонами, переходить по автосцепке, а также между близко стоящими вагонами, сидеть на бортах платформ и стоять в открытых дверях вагонов при маневрах;
д) на электрифицированных участках ж. д. не подниматься выше уровня крыши вагона, так как высокое напряжение в контактной сети опасно для жизни. О необходимости подняться выше этого уровня проводник должен заявить дежурному по станции...»
Ну и т.п. Если учитывать, что никакого навоза от «Уазика» не подразумевалось, мне предстояла легкая прогулка.
А вот как проходила поездка без протокола.
«Поезд наш длиной не менее километра. Мы в самом хвосте, и электровоза нашего не видно и не слышно. Когда он дергает, волна железного напряжения с нарастающим шумом катится канонадой от начала к концу. Когда эта конвульсия достигает нас, следует весьма ощутимый рывок и мы начинаем медленное движение...
Езда на платформе имеет свои плюсы и минусы. Плюс — это прекрасный обзор, минус — летящая в глаза пыль. Я сижу на крыле прицепа или на борту платформы. Приветствую мужиков, подмигиваю детям, улыбаюсь девушкам. Если получаю ответные знаки внимания, посылаю воздушные поцелуи. Мне хорошо, и хочется, чтобы всем вокруг было хорошо.
— Дяденька, куда едете?!
— На БАМ!»
Ну примерно так, если не считать, что большую часть времени состав не двигался, а стоял на всяких станциях и полустанках. Почему? А МПС его знает!
Секреты формирования
Вот первая запись о наконец-таки начавшемся путешествии: «Стоим где-то рядом с Москвой (Лосиноостровск?), так что хорошо виден шпиль Останкино, на «горке», где формируют товарняки. («С горки не спускать» и т.д.) Маневровые тепловозы заталкивают несформированные составы на «горку», там вагоны расцепляют, и они при помощи стрелок (под команды диспетчера «шестой на десятый», «одиннадцатый на второй путь») собираются в готовые поезда. На путях есть специальная система «тормозов», занижающая скорость, но удары столь ощутимы, что приходится удивляться, как вагоны выдерживают такие толчки.
На платформу загрузились еще вчера — загнали с эстакады машину, прикрутили проволокой, вогнали под колеса деревянные чурбаны и прибили их гвоздями к полу, приспособили машину к длительному существованию. В час дня все закончили и ждали до десяти сегодняшнего дня. Все это время маневровый тепловоз катал нас с места на место.
За это время два раза съездил в центр Щелково за продуктами. Масса красивых девушек на любой вкус.
На вокзале дрались две здоровенные бабенции. Одна, явно сильнее своей соперницы, ловким ударам свалила соперницу на асфальт и, поймав за ногу, протащила ее метров пять, после чего бросила и с осознанием выполненного долга пошла, не оглядываясь.
Тут рядом аэропорт, и, когда кончают летать военные «ястребы», начинают взлетать гражданские «ИЛы», «ТУ», «АНы». А вечером откуда-то налетела туча комаров. «То ли еще будет!!!» Между вагонами снуют двое — составитель в ковбойке и вязаной шапочке и его помощник в оранжевом грязном жилете и промасленном кепи.
— Я 14 лет составителем работал, а потом сам написал заявление, чтобы меня перевели в помощники. Реакция уже не та, да и вообще… — он вон все бегает, а зарплата почти та же. У меня — 180-195 р. в месяц. Ну, конечно, к нам иногда подходят, ну, дают рубль-другой, наливают стаканчик — мол, поставьте нас быстрее, ну, мы что? А так, чтоб самим вымогать — нет…»
Поезд идет на восток
А дальше — замелькала страна. Словно перелистываемый «Атлас СССР». Маршрут движения был таковым: Москва — Владимир — Горький — Пермь — Курган — Кокчетав — Барнаул — Новокузнецк — Абакан — Тайшет... Каждый день приносил новые впечатления и новые записи этих впечатлений.
«...Утром проехали Владимир. Умывался в Клязьме. Китаец вовсю ругается, но я стараюсь не предаваться его настроениям. Стоим на каком-то полустаночке в типичной русской деревеньке, идет небольшой теплый дождик. Рядом — два мужика, разговаривают о чем-то, смысл чего трудно уловить из-за изобильного мата, но, кажется, о рыбной ловле и злых комарах.
Стоим где-то на небольшой станции после Каменца Уральского. На юге Западной Сибири. Похоже на Северный Казахстан, только берез побольше.
...За время, пока не писал, проехали Горький, Волгу, Киров (и его мрачноватую область), Глазов, Каму, Пермь (неплохой современный город), Урал. Правда, сколько ни смотрел, гор так и не заметил. Промахнули Свердловск и довольно уверенно движемся к Кургану.
На Урале весна еще только начинается — листья на березах едва распускаются, прохладно. Тут, опять, все еще только разгорается. Солнце припекает. Вот так и катим по весне. Уже проехали один часовой пояс и скоро въедем в третий (алма-атинский!).
...Первый день лета встречаю и последний день весны провожу в родном Казахстане. По каким-то законам МПС нас после Кургана завернули на Кокчетав, где мы сейчас и стоим. Степь, где еще кое-как сохранились ковыль, озерки с утками, запах полыни — все это знакомо с детства. Тут, правда, масса берез, что придает всему особую привлекательность и живописность.
Мой китаец сегодня вдруг заподозрил (после выпитой поллитры) во мне иностранного агента. Он — философ. Философия его, правда, примитивная мещанская философия куска. Едем весело...
...Стоим где-то в середине Салаирского Кряжа. Стоило поезду затормозить, как на наши уши обрушился поток лесного шума — птицы раскричались, словно тут не Сибирь, а Африка! Надрываются кукушки, токуют глухари, комары звенят, проникновенно шелестят березы своей яркой весенней листвой. В воздухе порхают первые летние бабочки...
...С утра стоим возле города Новокузнецка. Рядом — гнилое озеро и породившая его фабрика. К вечеру ветер изменился, и Солнце значительно померкло — столько в атмосфере дыма и пыли. На «город-сад» это не похоже...
...Ну, конечно же, опять стоим — на ходу писать невозможно. Затормозили на станции с простым названием, которое из-за его простоты все равно не запомнить. В самом центре Кузнецкого Алатау, у истоков реки Томь. Стоим упорно, уже не первый и не второй час.
Вокруг — сопки, поросшие густым ельником. В общей массе часты засохшие ели, а на некоторых участках лес мертвый полностью. Птички поют, на небе редкие облака.
А ночью была страшная гроза. Молнии били со всех сторон, а гром более походил на грохот от разрыва снарядов...
Вчера весь вечер ехали вдоль Томи. Опять остро захотелось проплыть на байдарке какую-нибудь речку от истока до устья.
Мы уже поистрепались, начал гнить лук, заплесневел хлеб (глупость была — брать белые батоны), грязь поднадоела. Но все равно, ехать вот так прекрасно! Конечно, важен спутник. Виктор — мужик однобокий. Плач и мат — его репертуар. Разговоры — о безобразиях вокруг и деньгах. Скучно...
...Прибыли в столицу Хакасии — славный город Абакан. Сегодняшний день — день Хакасии. Выехали с той станции (с незапоминающимся названием) и некоторое время двигались в окружении мертвых ельников. Что это — природно-климатическое или антропогенное? Потом был трехкилометровый тоннель с темнотой, гулкостью, мигающими лампочками и водой сверху. Потом — густая листвянка, залитая солнцем, сопки в скалах, редкие в общей массе кедры, рождающаяся рядом речка. Вскоре все это ушло назад вместе с горами, и потянулись хакасские степи. Чем-то они напоминают казахские, но размах не тот...»
Русский с китайцем: проблемы взаимопонимания
Вот так весело и вальяжно разворачивалось перед глазами то, что было ранее знакомо только по учебникам, путевым очеркам и «Клубу кинопутешественников».
Но где-то в Хакасии путь неожиданно перестал быть томным. В результате мне пришлось «сойти с поезда» гораздо раньше, чем намечалось.
Вот как все это было описано по горячим следам: «За два дня, что не писал, — изменений масса, событий тоже. А разворачивалось так. Пока я сидел на своем месте на капоте машины и любовался красотами Восточного Саяна, мой китайский сопутник жрал водку. Наконец, изрядно поднабравшись, он решил присесть на краю платформы.»
А далее стану выражаться языком протокола (с комментариями). Такой стиль изложения был хорошо знаком бывшему активисту комсомольского оперотряда:
«Я попробовал воспрепятствовать гр. Китайцу (буду называть условно, так как я и фамилии-то его не знаю), на что тот ответил грубой нецензурной бранью и действиями, попытавшись сбросить меня с движущейся на скорости 60 км/час платформы. При содействии воина С.А. Николая из Н-ской части (ребята тоже сопровождали какой-то армейский металлолом, и Китаец притащил Колю, так как ему было не с кем выпить — я не пью) нам удалось связать гр. Китайца, который продолжал свою агрессивную шовинистическую политику. Через некоторое время Коля ушел в свой вагон и после воплей, плачей и заверений я (по доброте души и глупости) развязал гр. Китайца. Тут он бросился на меня, и мы начали бороться. (Несущаяся платформа — неважная арена для борьбы, и я благодарю бога, что у меня было больше сил и мне километров 20 удавалось продержать под собой человека, задача которого была проще — просто сбросить меня с поезда.) После остановки я отпустил гр. Китайца. Он тут же подобрал бутылку, сделал «розочку» и кинулся на меня. И тогда я нашел убежище у воинов, сопровождавших «металлолом». (Каюсь… Нервы не выдержали, но ушел я, не спеша. Это не был панический побег.) На следующей остановке я вновь пошел на свою платформу забрать личные вещи, т.к. опасался за их сохранность. Увидев меня, гр. Китаец вновь набросился на меня с кулаками, и в целях самозащиты мне пришлось несколько раз сбить его с ног ударами в область черепа. (Не хотел бить, но, видит бог, ничего не оставалось -— в его глазах читалась такая звериная злоба, что становилось не по себе.) Проходившие мимо путейские рабочие помогли мне собрать вещи, сдерживая гр. Китайца. Тот, все время вырываясь, кричал: «Все равно я тебя убью!!!». После этого я пересел к солдатам и доехал с ними до Тайшета.
8.06.81. Иркутск.
С моих слов написано верно и мною подписано».
Распрощавшись с Китайцем (так душевно, что костяшки на кулаках побаливали неделю), я оставил свой товарняк в Тайшете и далее решил двигаться своим ходом.
Поезд «Ангара» вышел из Тайшета в 13.30 местного, а утром, в 6.00 я был уже в Иркутске. Без понимания того, что буду делать дальше с оставшимися в кармане 5 рублями...
Андрей Михайлов-Заилийский — землевед, автор географической дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
Фото автора