Ранее я рассказывал, как выехал из Москвы в геологическую экспедицию в Южную Якутию да вынужденно сошел с поезда ранее. И оказался на берегу Байкала в географическом стационаре, где и прожил две полноценно-счастливые недели.
(Продолжение. Начало в предыдущих номерах.)
Хамар-Дабан
Тайга вокруг, тайга — закон,
Открыта банка тесаком,
А под ногами сквозь туман
Хрустит хребет Хамар-Дабан...
Песню Юрия Визбора в те годы знали или, по крайней мере, слышали все, кому только не сиделось дома. А в СССР, особенно в молодежной среде, таковых было едва ли не большинство.
Лесистый Хамар-Дабан из песни возвышался прямо над стационаром, начинаясь по ту сторону Транссиба. И не только возвышался, но и манил.
«Два раза выбирались в горы Хамар-Дабан и два раза попадали под дождь.
Первый раз с девчонками вышли в хорошую погоду. Идти тут по горам трудно из-за упавших стволов и камней в траве. По дороге встретили бурундука и трех сов (две улетели, а одна осталась и даже позволила себя сфотографировать буквально с метра). Ночевали в зимовье — маленькой охотничьей избушке. Даже тут, наверху, чувствуется вонь с БЦБК, а в ущельях стоит легкий дым.
Второй раз вышли вчера впятером. Франк Шрадер — 35-летний преподаватель из Потсдамского пединститута, Юрий Олегович Медведев — МНС из института географии (позже мне попадалась на глаза его кандидатская диссертация 1972 года «К фитоценологии темнохвойной тайги Нижнего Приангарья: структура и организация растительного покрова таежных ландшафтов высоких равнин Нижнего Приангарья»), Володя (Владимир Григорьевич Сараев, СНС из «Лаборатории экономической и социальной географии», я обнаружил его на сайте института географии имени Сочавы), Таня и я.
Не везло с самого начала. Чуть не опоздали на электричку, потом чуть не слезли раньше, чем надо. Потом шли под моросящим дождем, подмокли, а как только стали разводить костер, полил ливень с ветром. Никаких просветов. Все почувствовали себя немного водолазами, на которых забыли надеть скафандры.
Удивительно, что благоразумие взяло верх и мы решили вернуться. Что и хорошо — больше не нужно было раздеваться, переходя речки, все и так были до нитки мокрые (у меня даже плавки промокли). Шли по речке Бобха по туристскому маршруту, и тропа так изгибалась, что мы часто приходили туда, откуда выходили.
Как только спустились обратно, по законам жанра тучи рассеялись, выглянуло солнце, и мы увидели все те места в горах, куда собирались идти...»
Трудности возвращения
«Ловить попутку в этих местах довольно безнадежно. Но тут подвернулся подвыпивший мужик на грузовом мотоцикле «Муравей». «Муравей» оправдал свое название — мы все, впятером, вместе с вещами нагрузились в кузов и довольно быстро, без остановок, доехали. Было страшновато — дорога ухабистая, спуск-подъем, рессоры трещат, водитель под градусом, но ни одним же быть несчастьям!
Хотели дать водителю трешку.
— Да не, ребята, чем деньгами, дайте лучше выпить!
— Сейчас посмотрим, если есть… Вот — спирт, но это ж мало?
— Чистый?
— Да.
— Ну, давайте…
И, опрокинув стопку, он также невозмутимо уехал домой…»
Ну вот, в конце концов, все хорошее спешит уступить место... Всему еще более хорошему!
«С Байкала возвращались на поезде в общем вагоне, где с непривычки можно было задохнуться от аромата грязных носок (или носков?). И не только. Невдалеке ехали какие-то работяги, один из которых несколько раз начинал рыгать на столик с верхней полки. Его стаскивали, отводили в тамбур, «проветривали» и снова клали на место. Через время все повторялось.
Наш немец смотрел на все широкими глазами. Поезд все время петлял, ныряя в тоннели, прыгая вверх-вниз.
— Этот участок самый трудный на всем Транссибе. Поэтому раньше дорога шла до Байкала на том берегу, а оттуда поезда паромом переправляли в Слюдянку…
Франк Шрадер: «У нас в ГДР нет дефицита на продукты. К сожалению. Лучше бы был дефицит у нас, а не в СССР. Ведь туристы приезжают в первую страну социализма и что они видят?
Во всех вузах и райкомах у нас есть «кабарэты» — самодеятельные, в основном политические театры, ставящие постановки на темы внутренней и внешней политики… Существует много молодежных клубов. В досуге — на первом месте стоит спорт… А впрочем, бардак всюду, почти такой же, как у вас!»
Где он, интересно, ныне, тот немец? И с кем он?
Иркутские напевы
Самое невероятное событие произошло в конце этого дня. Сдавая багаж в камеру хранения аэропорта, я встретил... доброго институтского питерского товарища. Легендарного Валерия Шипова, с которым мы вместе боролись с преступностью в оперотряде и перебродили все окрестные леса Ленинграда в совместных походах! Более того, он, оказывается, тоже летел в тот же Чульман с какими-то другими геологами! Совпадение, достойное кино. Но как же часто такие совпадения в те годы случались со мной в самых разных ситуациях и локациях!
«Сходили с Валеркой в ресторан, для порядка поискали гостиницу, а потом решили, что легче «поехать в гости» к Медведеву. Он и его супруга — отличные люди.
Ю.О. имеет отличную библиотеку: вся «всемирка», много стихов, репродукций, древних и античных авторов. Валера был в восторге. Ю.О. показал репродукции одного поляка об Освенциме — довольно интересные работы. Очень советовал прочесть Артема Веселого.
Как обычно, много говорим о проблемах.
«Самое интересное, что проблема чистоты Байкала волнует всех, кроме коренных жителей».
«Можно говорить о загрязнении воды, но данных о загрязнении воздуха, вернее о влиянии его на растительность, у нас нет».
«Развивать туризм тут мы не можем из-за отсутствия кадров, ограниченного числа трудовых ресурсов. В Листвянке для интуристов организуют охоту на медведей — один мишка стоит 6000 долларов. Так вот, расширить ее не могут из-за того, что некому построить обычные туалеты…»
«Во всем тут надо учитывать суровость Сибири и скудость ее земли. Чтобы вырастить что-то, здесь нужен титанический труд и время. Вот и процветает браконьерство».
«У нас есть памятник генерал-губернатору Муравьеву. Это был великий селекционер. Он ввез в Иркутск проституток, сосланных со всей России, и теперь у нас много очень симпатичных девушек и женщин!»
На следующее утро мы с Шиповым прогулялись по городу.
В Иркутске несколько церквей и костел (на улице Польского Восстания). Масса улиц носит имена бунтарей и разбойников (Марата, Желябова, Разина, Пугачева, Сухэ Батора).
День приезда
«Рейс, конечно, задержали, и вылетел я только вечером. Самолет дал круг над городом. Сверху Иркутск небольшой и в основном одно-, двухэтажный.
Прибыл в Чульман ночью. Вышел из аэропорта, прошел прямо в лес, расстелил спальник и проспал до утра. Утром снова встретил Валерку (у него был другой рейс), он дал мне свой здешний адрес...
Чульман — грязный и пыльный городишко: с пьяными мужиками, рыскающими по магазинам женщинами, дымящей во все стороны ГРЭС. Встретил вчера наших — Китаец и Виталий уже тут. Китаец немного остыл, видать, я его все же чувственно отделал. У Виталия был запой, но сегодня он «завязал». Погода противная — то дождь, то солнце».
Виталий, не помню фамилию, начальник отряда, с которым я должен был пробираться далее к реке Мае, как я слышал, погиб вскоре при сплаве в конце очередного сезона...
В тот же день я написал домой родителям: «О Чульмане... Скверный городишко таманского типа. Мужики тут все с побитыми мордами, ходят в выходные от магазина в магазин просаживают зарплаты (тут есть даже «Спирт питьевой» по 9 р. за поллитру). Женщины тоже ходят по магазинам, с другими, правда, целями — отовариться, истратить остальные деньги. Город состоит из одной улицы. По ней, пыля, проносятся японские самосвалы с углем. Еще тут есть ГРЭС — труба ее дымит во все стороны серым дымом.
Единственные светлые места — два кинотеатра и кафе-столовая «Поиск». В общем, городишко препоганенький. Да и ладно, видимо, мы скоро улетим отсюда надолго, может быть, на весь сезон, и вернемся сюда только в сентябре, так что, если замолчу, не волнуйтесь. Послал вам из Иркутска небольшую посылку — дары местных лесов, камни с Байкала, книги, лекарства (камни и книги сохраните)...»
А на почте меня ожидало письмо от мамы: «Здравствуй, сынок Андрюша!
Пишет тебе твоя мама, Людмила Ильинична, отложив только что после прочтения статью Владимира Успенского «В промышленной зоне БАМа» («Новый Мир», № 2, 3, 1981). Ознакомилась с природой, климатом, многочисленными проблемами вашего края. Автор хвалит Серебряный Бор — поселок строителей Нерюнгринской ГРЭС. В долине реки Чары имеются рядом с озерами ледники и микропустыня с барханами. По-моему, интересная журналистская работа. Ругают лесозаготовителей за разбазаривание тайги.
Андрей, опиши, пожалуйста, тайгу, какой она тебе сейчас представляется. Меня очень волнует, есть ли там клещи. Будь внимательным. Я так поняла, что будет тебе нелегко, хотя повидаешь и испытаешь ты многое. Бабушка Елена Николаевна молит Бога, чтобы ты вернулся живым, и уверена, что больше никуда не поедешь...»
Вот так проникновенно понимать меня могла только мама...
Интеллектуальный бич
«Благодаря стараниям ВПШ (В.П. Шипова) сменил работу. Теперь я состою в Ленинградском институте геологии и геоморфологии докембрия, что при АН СССР. Все случилось так стремительно, что даже времени подумать не было. Новые коллеги по интеллектуальному потенциалу и человеческим качествам, с тем, что было, — небо и земля. В общем, ни минуты не жалею.
В первый же день вытаскивали из болота вездеход — он влез в трясину во время «испытаний», да так, что из воды виднелась только задняя часть…
«Интеллектуальный бич». Это новый шеф Валерий Николаевич Верхало-Узкий насчет таких, как я. Хорошее название для книги «Записки интеллектуального бича».
ВПШ — в новом амплуа. Он теперь повар-любитель. Вчера два раза перевернул сковороду с тушенкой.
— Мне тесть сказал, он — геолог, что у каждого геолога две жены. Одна — дома, настоящая, другая — в поле, полевая.
— Валера, так значит, у тебя и две тещи? Есть еще и полевая?
Стоим лагерем в паре километров от моста ниже по Чульману на берегу. Кругом лиственничная тайга, сопки, курумники (каменные реки). Два дня шли дожди. Уровень в Чульмане поднялся метра на полтора, по реке несет бревна, стволы, доски, смытые где-то заборы. Дороги затопило, и те, кто пытался проехать по берегу, сидят теперь по кабину в воде.
Сегодня и мы пробовали добраться до моста на вездеходе, но лужа на дороге превратилась в озеро, и как только машина перестала касаться гусеницами дна (она вообще-то плавает), нас понесло в открытую реку. Все же зацепились за косу и как-то выехали. В общем, было не очень приятно. Так что в лагерь обратно добирались пешком вдоль сопки.
По лагерю в поисках не так лежащего съестного шныряют бурундуки. Сегодня один забрался в палатку к девчонкам…
А на болоте цветут голубые ирисы...»
(Продолжение следует.)
Андрей Михайлов-Заилийский — землевед, автор географической дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
Фото автора