(Продолжение. Начало в № 22-25)
Ранее я рассказывал, как после почти месячного пребывания в столице выехал из Москвы с геологической экспедицией в Южную Якутию на железнодорожной платформе. Как вынужденно «сошел с поезда» в Саянах раньше намеченного времени после конфликта с напарником. Как оказался на берегу Байкала в стационаре Института географии, где прожил две счастливые недели. Как добрался-таки до вожделенного Чульмана и променял одну экспедицию на другую, неожиданно оказавшись в команде знаменитого питерского Института докембрия.
Из-за превратностей растянувшейся дороги я как-то и не сразу осознал, что доехал туда, куда стремился, и уже окружен со всех сторон дебрями заветного Алданского нагорья, которыми так заражал нормальных юношей моего поколения культовый Григорий Федосеев.
Берега Чульмана: лагерная жизнь
В Чульмане, своеобразной геологической столице Южной Якутии, куда стекались многочисленные экспедиции со всего Союза, царил своеобразный и нервный хаос, характерный для начала каждого полевого сезона. Окрестности непрезентабельного городка были переполнены разнокалиберными лагерями, развернутыми в ожидании своих забросок в тайгу. Особенно много таковых биваков концентрировалось вокруг аэропорта и по берегам реки Чульман (такие потоки принято называть своенравными). Среди них можно было найти и наш.
Я сперва находился в отряде Сереги Павлова, начальника-шофера, вместе со старым товарищем Валеркой Шиповым, ученой дамой Ириной Николаевной (студенткой-геологиней третьего курс ЛГУ) и очаровательной в своей детской непосредственности Оленькой (с матфака того же университета), отправившейся в экспедицию «за романтикой». Судьба отряда должна была определиться со дня на день, а пока мы жили размеренно-непринужденной бивачной жизнью вокруг костра, готовые в любую минуту свернуться, загрузиться и сорваться с места.
Пользуясь случаем, я беспрестанно что-то писал.
В дневник: «У нас все время гости — якутяне уже неделю не могут куда-то улететь и живут вместе с нами. Заходил Валерка Юмаев — сейсмогеолог (бывший студент-тибетолог и «будущий археолог») — веселый, бородатый и толстый. С женой Лидой и сопровождающим Андрюши (тут почему-то очень распространенное имя). Как-то пришли «соседи» из ГИНа — Лена с Володей — отсидеться, у них в тот вечер была пьянка, накануне кто-то проспорил кому-то ящик «Акдама».
— А ведь сюда часто бегут люди, несчастные в личной жизни, надломленные. Я имею в виду сезонников.
— И это, наверное, слабейшие, сильный человек бежать не станет.
— В принципе, они все, каждый из них, неплохие. А сойдутся вместе…
...Возле старого пня, где лежат баллоны от «66-го», четвертый день идет драка. Здоровые черные муравьи (их штук семь) апатично и устало бьются друг с другом — будто пьяные мужики у магазина, бессистемно и без всякой логики нанося удары».
Родителям в Алма-Ату: «Мы все еще стоим лагерем на берегу р. Чульман. Скоро уезжаем на одно железорудное месторождение — это километров 100-120 к северу. Сегодня я в лагере один — за кашевара. Сижу за столом под тентом. Впереди и по бокам лиственничная тайга взбирается на небольшую сопку, сзади, за спиной, река — сейчас воды мало, и она монотонно журчит на появившихся камнях. Небо синее, облака белые, ветерок разогнал комаров, но их, правда, немного — сезон еще впереди. Где-то на том берегу кукует кукушка. Так и живем.
Сам Чульман от нас километрах в двух выше по течению на противоположном берегу. В городишке стали появляться первые стройотрядовцы — студенты. Тут есть еще и нестуденты. С Кавказа. Шабашники. Они появляются весной, за это и за длинные носы их зовут «грачами».
В продмагах есть мясо, колбаса, но это, как по всей Сибири, по талонам. Много фруктово-овощных консервов из Венгрии и Болгарии, финики и бананы — без талонов. В общем, жить у них в этом отношении можно. Но вот досуг провести негде. Вот они и пьянствуют. Есть хороший ларек уцененных товаров — ручки, бра, фотобумага по цене от 1 коп. до 10 коп. за пачку. Например, шариковая ручка, которой пишу (двуцветная, образца 1972 г.) стоит 5 коп. Недавно купил за 10 коп. в подарок В. П. Шипову «диск спортивный» для метания. Из спортивных мероприятий у нас наиболее распространены колка дров и преферанс. Из культурных — умные беседы, кино, баня и книги. Недавно прочел сборник сибирских писателей. Пара рассказов В. Распутина.
Ну ладно, пора мне готовить...».
Дес
«Одно железорудное месторождение», о котором я писал домой, — Десовское. Вот что сообщает о нем современный источник: «Десовское железорудное месторождение приурочено к северному крылу Дес-Хатыминской синклинали, прослеженной в субширотном направлении на 25 км при относительной ширине 100-300 м и максимальной глубине 1800 м. На его простирании на запад в 5,5 км находится месторождение Новое, а в 2 км на восток месторождение Дорожное. Рудный горизонт представлен чередованием пластообразных тел силикатно-магнетитовых руд с пироксеновыми и пироксен-амфиболовыми кристаллическими сланцами и гнейсами. Рудные тела смяты в узкие изоклинальные складки и прослеживаются на расстояние до 4-5 км.
Первичные руды месторождения магнетитовые с вкрапленностью сульфидов (пирита, пирротина, халькопирита). Месторождение разведывалось в 1952-59 и 1976-84 гг. Выделяются два главных минералогических типа руд: диопсид-магнетитовые (более половины запасов) и серпентин-магнетитовые. Среднее содержание в рудах (%): Fe общ. — 31,3; Fe магн. — 25; S — 1,02. Визитной карточкой месторождения (что не отражено в отчетах) являются радоновые воды окрестных ручьев и речек».
С разведчиками Деса мы вскоре столкнулись, перебазировавшись сюда из Чульмана и разбив лагерь на некотором расстоянии от поселка.
«Пройдет немного времени, и на месте маленького поселка геологов что-нибудь да вырастет. Потому как тут, под ногами, — крупное железорудное месторождение, на которое наверняка сделана ставка.
Поселочек напоминает ковбойские городки на Диком Западе, вот только вместо дощатых домиков — рубленые бараки, вместо салуна — столовая и клуб. Сейчас ходили туда с Палычем, смотрели румынский боевик «Взрыв» с Гойко Митичем. Сам взрыв не удался — не те масштабы, что ждешь во время подготовки к нему. Но пару раз захватывало.
В поселочке — сухой закон, спиртного просто не продают. Ехали сюда 45 километров от трассы из Хатыми по такой дороге, что машину теперь вряд ли кто-то когда-то починит. Один раз она так накренилась, что мы с Палычем на ходу живо повыскочили из кузова, казалось, переворот неизбежен, а быть придавленными ящиками и бочками с бензином — удовольствие не особо большое. Водит сам Павлов, начальник отряда, — когда-то работал шофером и даже занимался автоспортом.
Речка Дьес имеет тут широкую долину, не заросшую лесом. Недалеко гольцы с пятнами еще не растаявшего снега.
...Накрапывает дождик. Сижу в темной палатке. Работает за стенкой «Маяк». Горит свечка».
Дороги, которые не выбирают
Дороги, которые связывали в этой части Сибири все то, что получалось связать, по большей части были субъектом лексики, а не объектом географии. Оттого они занимали столько времени и сил и так прочно застревали в памяти. Мой дневник пестрит дорожными стенаниями: «Сегодня встали рано — ожидался простой маршрутный день. Выехали из лагеря и метров через двести, свернув не на ту дорогу, «сели». Прочно, на оба моста. А хорошая дорога между тем проходила в 20 метрах.
Провозились до четырех. Дергались, копали, таскали камни, рубили гать, снова дергались. Машина за это время продвинулась вперед метров на десять. За колесами оставались две глубокие траншеи. В четыре часа Палыч вышел на дорогу к трактору, который тащил балок. Увидав перепачканного грязью Шипова, тракторист без слов отцепил балок, подъехал к нам, вытянул и молча поехал дальше своей дорогой.
А мы отправились домой — отмываться…
...Поехали сегодня с Серегой «купаться и стираться» на Чульман. Решили проехать на островок, т.к. все берега были забиты отдыхающими. Попали в яму — так, что полкабины «66-го» ушли под воду. Мотор сразу заглох, а в кабину стала набираться вода. Накупались и настирались на славу — можно было выплывать прямо из дверей в чистой одежде.
Приехал нас вытаскивать «КрАЗ», но засел тут же, закопался колесами в речную гальку. Тогда нашли «КамАЗ», но тот подергал-подергал, да испугался, а скорее не захотел — был с девушками, воскресенье… Одним словом, слинял, уехал…
— Козлина! — крикнул вслед шофер «КрАЗа». — Ну я этого «камазиста» на трассе выловлю!
Потом нас все же выдернул «ЗИЛ-131» — тут рядом стоит новосибирская экспедиция. А «КрАЗ» и он дергать побоялся…
Сейчас обстановка такова. Мы стоим на сухом, но мотор завести не можем, где-то вода, и Серега ушел искать «свечной ключ». «КрАЗ» стоит на месте, по брюхо закопавшись в гальку, а водитель его с братом где-то в кустах пьют водку.
Ребята с «КрАЗа» — Виктор и Марат — родственники, женатые на сестрах-близнецах. Марат — полуказах из Павлодара.
— Получаю я 500-600 рублей в месяц. Работаю монтажником. Жена работает в торге — получает больше.
— Ну а как со сбережениями?
— Да никак. Вчера уезжал, 400 р. оставалось. Сегодня на тушенку брать полез — там только сотня.
— А домой не тянет?
— Ты знаешь, первое время здорово тянуло, а сейчас, прошло два года, уже нет. Съездить отдохнуть — и только...
...Неделя выдалась весьма везучая «сидениями», вот с этим — уже четыре раза. По существу, был лишь один выход в «поле», в маршрут — это позавчера. Прошли с Николавной около семнадцати километров. Взобрались на высоту «1100» — оттуда была прекрасная панорама на Алданское нагорье. На «высоте» стоял геодезический знак — «тригопункт». А кругом была тайга. Сопки, чем дальше, тем синее и прозрачнее».
Чароитовые чары
«А вчера поехали с Серегой по трассе на север, до Малого Немныра. Тут решили отработать несколько маршрутов пока нет вестей от первого отряда. Погода была, да и есть, все та же, мерзкая.
В Хатыми заехали в магазин и купили чароита — очень красивый камень. Его добывают в единственном месторождении планеты — на Чаре. Да и то уже на исходе...»
Купленные тогда в Хатыми пластины чароита стоят у меня на полке доселе. В них можно долго вглядываться и трудно оторвать взор. Чего только ни увидится в застывшей темно-фиолетовой поверхности удивительного камня. Изысканная ткань вычурного узора буквально затягивает взор в космическую глубь. Оттого он так идеален для медитации. А еще более — для оживления памяти.
В те годы о случайно открытом и единственном в мире месторождении много писали. А еще больше говорили.
Впрочем, много пишут о нем и ныне: «Единственное в мире месторождение чароита находится на стыке Якутии и Иркутской области, на водоразделе реки Чара и реки Токко (Олекминский район, Якутия). Геологи Рогова В.П. совместно с Роговым Ю.Г., Алексеевым Ю.А. являются первооткрывателем единственного в мире месторождения чароита «Сиреневый Камень». В 1960-м Вера Рогова работала с супругом Юрием в окрестностях реки Чара на так называемом Мурунском массиве. Искали уран, а обнаружили огромные сиреневые глыбы неизвестного минерала. В начале 1970-х годов началось комплексное исследование месторождения. Открытое советскими геологами месторождение уникально: в мире не найдены не только промышленные месторождения таких пород, не обнаружены и залежи, содержащие единичные зерна чароита. Название нового минерала утверждено в 1977 году. Месторождение располагается в северо-западной части Алданского щита, на южном окончании Уджино-Вилюйского палеорифта. Общая площадь распространения чароитовых пород — около 10 км². Возраст пород составляет ~134 млн лет. Все самые ценные образцы камня находят на территории Республики Якутии, правительство которой в свою очередь устанавливает лимит на добычу редкого самоцвета — не больше сотни тонн в год».
(Продолжение следует.)
Андрей Михайлов-Заилийский — землевед, автор географической дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
Фото автора