В прошлый раз я рассказывал о том, чем могут удивить тропические леса Борнео. Как неискушенного, так и искушенного. Последнего даже более, чем первого. Он-то ведь готов ко многому из того, что может поразить малосведущего.
Природа острова столь необычайна, что встреча с неизведанным может произойти в любой момент.
(Продолжение. Начало в предыдущих номерах.)
Найти своего трилобита
Так, у подножия пика Кинобалу (эта самая высокая гора на острове превышает 4000 метров) меня ошарашила встреча с маленькими монстриками, про которых я ранее слыхом не слыхивал и которых видом не видывал. Членистоногие существа траурной расцветки, черные с красными пятнами, найденные на трухлявых пнях под пологом леса, казались выходцами если не с другой планеты, то откуда-то из стихии моря.
Вначале я даже не мог сообразить, к кому отнести этих членистоногих. Внешне они напоминали каких-то расплющенных декоративных сколопендр. И, только посчитав количество лап, я сообразил, что передо мной насекомые. (В тот момент в глубине души промелькнула даже тщеславная мысль о том, что это то самое «неизвестное науке».)
Истина открылась через несколько лет (напомню, что мое путешествие на Борнео состоялось в те времена, когда всезнающий интернет еще только заполнялся знаниями, а ИИ даже не мямлил своих прописных истин ввиду полного своего отсутствия). Оказалось, что тогда, в тропическом лесу Кинобалу, я открыл... Трилобитов!
Живых трилобитов. Не тех, правда, что царствовали в кембрийско-силурийских морях и вымерли в пермский период. А их тезок, ныне живущих представителей славного отряда жесткокрылых (то бишь жуков).
Жуки-трилобиты из рода Platerodrilus до сих пор изучены весьма поверхностно. Их биология не менее причудлива, нежели их облик. Основной казус в том, что самки в отличие от самцов до конца жизни сохраняют свою юность и свой личиночный вид. Именно они, самки, по большому счету и являются настоящими «трилобитами». Самцы же становятся во взрослом состоянии обыкновенными ординарными жуками.
По лесам Борнео можно скитаться вечно. В их дебри легко зайти, но столь же трудно выйти. И это несмотря на то, что леса эти ныне стремительно деградируют из-за хищнической вырубки ради древесины и бездумного сведения под развитие земледелия. Увы, тенденция характерна для всех крупных тропических лесов планеты, которой все сложнее удовлетворять нужды чересчур расплодившегося суперхищника, стоящего на самом верху пищевой пирамиды и в самом основании пирамиды потребления.
По следу кошки
Борнео-Калимантан, еще сотню лет практически безлюдный, ныне, с каждым годом, также перенаселяется все сильнее. Вот про собратьев по видовой принадлежности мне и хотелось бы поговорить далее.
Так что хватит лесных страстей. Выйдем на опушку, зажмуримся от яркого солнца, отдерем присосавшихся пиявок и оглядимся по сторонам.
Тут также отыщется масса интересного и непонятного. Про непонятное, разумеется, всегда можно спросить. Если, конечно, знать как.
Языковые барьеры и всякие лингвистические казусы много раз играли шутки с первопроходцами и проходимцами. «Как вас зовут?» — «Авас!» — «А меня — Федя...».
Разговоры открывателей и открываемых часто проистекали по подобному сценарию. И, что закономерно, в результате таких разговоров на карте мира появилась масса географических названий, взятых буквально из ниоткуда. Кучинг, столица малайзийской провинции Саравак — яркий тому пример.
В переводе с малайского кucing — сиречь кошка. А причем тут кошка? Да, собственно, ни при чем.
Началось все с Джеймса Брука — Белого раджи, который подымался как-то (дело было в 1839 году) вверх по безымянной речке, подыскивая место для строительства города. Пройдя с десяток миль от моря, британцы обнаружили то, что искали. Один берег, пологий, хорошо подходил под строительство города, а другой, гористый, был идеален для возведения форта.
— Ну вот, господа, здесь и будет, как говорится, «город заложен», — сказал Раджа соратникам. — Вот только... Как бы нам его назвать?
— Сэр! А как вообще-то называется это место?
— Да кто ж его знает? На него и карты-то нет! Хотя... Мысль здравая. Не будем ломать голову. Местное название и возьмем. Опять же, это будет гуманно по отношению к аборигенам. Вон, кстати, сидит каннибал. Ну-ка, спросите его.
— Эй! Мужик! На берегу! Это что? Как называется?
— Это?! Кучинг, — ответил туземец, поглаживая сидящую на коленях кошку.
— Это кучинг, сэр!
— Кучинг? Вот и отлично. Пусть будет кучинг! Нанесите на карту, обрадовался Белый раджа Брукс.
«Какой любознательный народ эти белые, однако, — лениво подумал автохтон, поглаживая растянувшуюся на коленях кошку. — Все-то они хотят знать. И на что только сдалась им эта кошка?»
А город так и назвали Кучингом — Кошкой.
Кучинг — столица нефтеносного Саравака. Кошки в Кучинге повсюду. Во всех возможных видах и обличиях. И даже в жителях его есть что-то кошачье. А особенно в жительницах.
О женщинах кошачьего рода
Я почувствовал это еще в самолете по-настоящему в те годы низкобюджетной авиакомпании-лоукостера Air Asia, весьма популярной в этой части мира. На линиях работали такие же «Боинги», как у других авиакомпаний, но цены порой бывали ниже в разы. Существовали, правда, некоторые неудобства. В билете не проставлялись места. На борту кормили только за дополнительную плату. Взлеты-посадки происходили не в центральных аэропортах, а понять систему скидок в условиях отсутствия массового интернета было совершенно невозможно.
Однако я благодарен судьбе за то, что была такая авиакомпания, благодаря «бюджетности» которой мне довелось увидеть гораздо больше, нежели летая всякими официальными авиалиниями. Но... О чем мы? Да о кошках.
Стюардесса, сновавшая туда-сюда по салону и заставлявшая мужскую часть пассажиров вытягивать шеи и терять невозмутимость, обладала такой притягательной кошачьей грацией, что приходилось просто разрываться на части, выбирая, куда смотреть. То ли в иллюминатор, на проплывающие под крылом самолета леса, то ли на эту неутомимо любезную девушку в красной униформе и короткой юбке. Она же, замечая повышенное внимание бородатого европейца (как же все-таки славно, что Восток остался Востоком!), улыбалась едва заметной и ничего не обещающей (никакого пресловутого «чиза»!) вежливой улыбкой Джоконды, каждый раз пропархивая мимо.
Дух естествоиспытателя боролся в секретаре географического общества с духом испытателя естества. Джоконда в красной юбке то и дело заставляла забывать, что внизу, под крылом самолета, тревожно пело вожделенное зеленое море, от одного названия которого сердце любого странника начинало учащенно биться о ребра грудной клетки. Те самые джунгли Борнео! Глинистые реки, увенчанные разнокалиберными притоками, блуждали по черным почти дебрям величайшего тропического леса Азии с парящими над ним мелкими кудряшками облаков.
Да, нанизанный на экватор остров, один из самых крупных на Земле, в первую очередь славится своими дождевыми джунглями. О них было говорено выше. Именно о них следует помнить каждому путешественнику, коему суждено было сюда добраться. Но это во-первых. А есть и во-вторых.
Жители этого лесного острова, те самые простодушные потомки людоедов, которые известны науке под именем даяков. Они всегда славились не только кровожадностью, но и красотой их девушек. Ради них местные суженые-ряженые и отправлялись, собственно, на охоту за головами супостатов, дабы (в случае удачи) доказать таким способом силу своего чувства и обоснованность своих притязаний на сердце красавиц. Дико? Но, если абстрагироваться, как типично для человечества!
Людоедочка с улыбкой Джоконды
Ныне головы пользователей уже не имеют той прежней цены. Девушки предпочитают камни, всякие там бриллианты и изумруды, на худой конец — толстые бумажники. Но сами даячки не менее вожделенны, и не только для местных, но и для рафинированных туристов, особенно из числа «белых мужчин», изнуренных воинствующим феминизмом соотечественниц и задавленных гнетом либеральных извращений у себя на родинах.
Однако, если в соседний Таиланд приезжают жаждущие плоти, то сюда, на Борнео, едут изощренные ценители более тонких качеств. Таких, которые скрываются за неопределенно-чарующим термином «шарм».
Нет, вовсе недаром за островитянками Борнео закрепилась слава «парижанок Востока». И вовсе неспроста славу эту закрепили за ними именно французские путешественники, сравнивавшие местных девушек-даячек со своими соплеменницами-парижанками. Это дерзкое соотнесение вдвойне корректно, так как относилось еще к той старой доброй Европе, не загаженной никаким либерализмом.
Итак, дерзкое обаяние островитянок секретарь географического общества почувствовал еще на подлете к острову. После мне приходилось встречаться с этими джокондовскими улыбками повсеместно и часто в самых разных частях как Саравака, так и Сабаха. И, что удивительно, они вовсе не приедались.
И то, что островитянки с беглыми улыбками «джоконд» не терялись на фоне феерического безумия экваториальной природы и отвлекали взор даже от фантасмагорических тропических закатов, ежевечерне раскрашивающих небеса над морем, говорит о многом. (Единственно, может быть, не совсем корректно вычленять даячек из всего прочего прекрасного общества Борнео — улыбчивых миловидных малаек, аккуратных и подтянутых китаянок. Ну невозможно же обнимать необъятное!)
Самые красивые островитянки, как и повсюду в этом устремленном в будущее мире, встречались мне рядом с местными вузами. К примеру, университетом малайзийского штата Саравак. Местные студенточки просты и естественны, так что с удовольствием относились к неприличному предложению чужеземца сфотографировать их на память. Им не жалко!
Однако тут, на Борнео, мне довелось поучаствовать в полноценной фотосессии с участием самых ярких красавиц острова. Для чего пришлось без разрешения прибиться к суетной компании снимающей братии, на которую я случайно натолкнулся в этнографическом заповеднике штата Саравак. В антураже традиционного Калимантана там шла съемка финалисток местного конкурса красоты, заставившая на время позабыть про увлекательное изучение особенностей традиционной жизни многочисленных племен Борнео.
Красавицы, одетые в ярко-пестрые одеяния из тонкого бисера (местная традиция), напоминали одухотворенных райских птиц из сказок. Которые на самом деле являлись вовсе не птицами, а зачарованными волшебством девами.
Надо сказать, что скромный секретарь географического общества из Казахстана весьма сильно выделялся среди местных мэтров фэшн-фотографии. Так что через какое-то время я оказался в центре внимания, под перекрестным огнем устремленных взглядов. С одной стороны, ловил на себе все более недобрые прицелы глаз снимающих. Их можно было понять, так как, с другой стороны, именно мне доставались самые проникновенные взоры и прочувствованные позы красавиц. Надо было уходить, но уходить вовсе не хотелось!
Нет, недаром за островитянками Борнео закрепилась слава «парижанок Востока». (Впрочем, если все в мире пойдет так, как идет, то очень скоро можно будет нахваливать парижанок, именуя их «калимантанками Парижа»!)
Но вот какой момент забавлял и волновал меня подспудно… Глядя на этих рафинированных жительниц Борнео, я все время думал о том, что поколения их предков были вскормлены человеческим мясом, их дедушки азартно, пуская слюни, гонялись друг за другом по лесам с дубинками и духовыми ружьями, а бабушки с волнением ожидали возвращения кормильцев.
И как постичь такую женщину? Да еще с улыбкой Джоконды?
Андрей Михайлов-Заилийский — землеописатель, автор географической дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
Фото автора