Еще недавно Патонг с его великолепным пляжем был наиболее фешенебельным местечком на Пхукете. Но, как это часто случается, упрямое стремление масс к этой самой фешенебельности ее обесценило. Однако и доныне Пхукет наряду с Паттайей — важные магниты Таиланда. По крайней мере, для русскоязычных туристов. Для нас нынешних это то же, что Крым — Кавказ и Болгария профсоюзной эпохи для нас вчерашних. Паттайя более доступна и оголтела, Пхукет — несколько респектабельнее и дороже.
Если сравнивать инфраструктуру самого отдыха, это хрен и редька. Что слаще? На этот сакраментальный вопрос обычно отвечают исходя из собственных предпочтений.
Как поставщик оловянных солдатиков стал источником сладости
Вообще говоря, Пхукет — это остров в Андаманском море. Хотя полоса воды, отделяющая его от Большой земли, столь узкая, что многие не воспринимают это всерьез и принимают его за полуостров, а пролив за какую-то реку или лагуну.
Зато прочие окружающие Пхукет острова — это уже острова без дураков! (Если не воспринимать буквально.) Не острова, а просто эталоны островов! Они-то, окружающие, и заставили меня приехать сюда, на этот знаменитый курорт.
Что до самого Пхукета (или, как называли его во времена начала нашего глобального туризма, Пукета), он сам по себе остров примечательный. Уже хотя бы потому, что самый большой из всех, принадлежащих Таиланду. И славу снискал еще до того времени, как мир научился выкачивать огромные деньги из туристов.
Изначально Пхукет знали как мировой центр добычи и производства олова (тут был построен единственный в стране оловоплавильный завод). Это позже, с истощением сырья для оловянных кружек и солдатиков, из острова решили сделать центр мирового туризма. Решили — и сделали.
Так что теперь к его названию все рекламные сайты обязательно прибавляют слово «райский». Тут действительно рай! В классическом обыденном представлении. Тепло, сытно, мирно и… много полуголых гурий. Днем — на пляжах. Ночью — у баров, в борделях и массажных салонах.
Теневой сериал
Аэропорт Пхукета расположен прямо на берегу, так что посадочная полоса начинается сразу за пляжем. Все это делает посадку увлекательным зрелищем: если, конечно, вы сидите рядом с иллюминатором. Лайнер, снижаясь, все теснее сближается с ультрамариновой поверхностью моря и лишь в самый последний момент «успевает» вцепиться в краешек суши.
Добравшись до Патонга и отыскав приемлемое жилье, разузнав про условия недорогих переездов и отужинав острым супчиком из морепродуктов, я ощутил, что миссия текущего дня не только выполнима, но и выполнена. Но до завтра было еще далеко (время тут течет уж очень неторопливо и лениво). А значит, можно расслабиться и понаблюдать за нравами курортного местечка Патонг, куда занесла нелегкая. Благо для этого требовалось немногое — вынести стул на балкон гест-хауза и вытащить из холодильника бутылку холодной колы.
И вот перед глазами разворачивается сериальное действо театра теней, дающего из года в год (каждый вечер!) одну и ту же пьесу: не то буфф, не то фарс, не то трагикомедию.
Вот чинно, словно ручной жираф, вышагивает гордый белый турист — непроницаемый, важный и монументальный. И сытый, а оттого кажущийся таким умным и глубокомысленным. Но вдруг…
Что за смятение, недостойное цивилизатора, в моментально изменившемся лице? А, понятно, на глаза попадаются юные тайки, зазывающие клиентов в ближайший бар-бордель. Те самые гурии, ради которых, собственно, и прибывают в далекую страну измаянные толерантностью и изведенные эмансипацией мужики-жирафы из объединенной Европы.
Порочный рай
Признаюсь, и мне глядеть на уличных гурий приятнее, чем на заезжих европейцев. Природа!
Гурии — обитательницы мусульманского рая. Но тут, по крайней мере со стороны сильной половины человечества, никаких опасений по поводу «исламской угрозы» нет. Их рай одинаково заманчив как для своего фундаменталиста, так и для нормального ортодокса любой иной религии.
С раем и ассоциируется весь туристический Таиланд. А оттого на всех юных тайках лежит клеймо распутниц. Даже если это скромная девочка, которую встречаешь в магазине со скучными покупками какого-нибудь риса или стирального порошка. Все одно, свербит мысль-идея: а не она ли по ночам заманивает во чрево борделя заезжих страдальцев с нормальной ориентацией или зарабатывает в каком-нибудь «И-го-го» своими «передовыми» шуточками?
Хотя все тут очень относительно. И по большому счету рядом со многими дамами, приезжающими сюда отдыхать из далеких стран, местные распутницы могут показаться совсем невинными ангелочками!
Тут, как нигде, понимаешь: между раем и адом расстояние небольшое. Я осознал это особенно ясно, когда однажды, расслабленный ароматным гулом вечернего разврата, потерял бдительность и... совершил то, что не решался сделать во время предыдущих поездок в этот регион. Отведал дуриан с лотка уличной торговки!
Тот, известный даже непосвященным, местный фрукт, у которого «вкус рая и запах ада». Отведал и тут же сам вспомнил анекдот про Василя Иваныча, дерьмо и пластилин. Вкуса рая не почувствовалось, потому как его намертво забил запах ада. Пришлось купить бутылку воды и долго полоскать рот.
Силы: земные или небесные?
Можно представить себе чувства всяких «книжников и фарисеев», когда этот порочный рай покарал гневный вал, в котором при желании можно было усмотреть гнев Вышнего.
В 2004 году Пхукет принял на себя гигантскую волну, рожденную землетрясением, случившимся по ту сторону моря, у Суматры. Когда пришли первые картинки Патонга после разрушения, а именно на эту бухту пришелся главный удар цунами по Пхукету, я узнал многие места, где бывал ранее. Вернее то, что от них осталось.
Забитый грязью бассейн знакомой гостиницы, изуродованные и заваленные мусором улочки с остатками кафе, в которых незаметно коротали вечера многочисленные туристы, перепаханный волнами пляж, куда мне так нравилось приходить по утрам, еще до наплыва купальщиков.
Казалось, что все, приплыли. Но оказалось вовсе не то, что казалось! Тропическое буйство природы и тропическая энергия людей за короткое время сделали свое дело. Рай был восстановлен в самые сжатые сроки. И все стало как прежде.
Почти…
Два Пи-Пи в океане
Но хватит про Пхукет. Все самое интересное лично для меня лежит в его окрестностях. На островах.
Раньше наиболее известные острова Андаманского моря в русскоязычных источниках и путеводителях называли по-свойски Пи-Пи. Но позже, когда начали развивать «элитарный туризм», название поменяли на более благозвучное Пхи-Пхи. Действительно, какому уважающему себя «элитному туристу» понравится отдыхать в месте, пусть даже райском, с таким неблагозвучным названием.
Как потом про это людям-то рассказывать?
Так Пи-Пи стали Пхи-Пхи. Что, собственно, гораздо ближе по звучанию к местному названию этой парочки.
Два Пи-Пи (Ко Пхи-Пхи) — Большой (Пи-Пи Дон) и Малый (Пи-Пи Лех) (в архипелаг входит еще несколько маленьких островков, но их редко вспоминают) — в некоторых рейтингах, составляемых для самолюбивых туристов, включены в десятку самых живописных островов планеты. Так оно, быть может, и есть.
Вернее, было до недавнего времени.
Нет, не до цунами, изрядно потрепавшего их берега. До иной напасти, случившейся несколькими годами ранее, в конце прошлого века.
Территория «ласточкиных гнезд»
Красота островков действительно завораживает и пленяет.
Начну с того, что воды, над которыми они вздымаются, всегда отличались такими яркими и чистыми тонами, что временами реальность начинала навязчиво напоминать вычищенную с помощью цифровых технологий рекламную картинку. А сами острова — известковые останцы, дерзко взметнувшиеся из этих вод своими непреступными отвесами, — будто монументы, поставленные тут матерью-природой для того, чтобы лишний раз напомнить человеку о скудости его собственной фантазии.
Конечно, на них в изобилии имеются и укромно спрятанные от взора бухточки с белыми коралловыми пляжами, грациозно выгнутыми кокосовыми пальмами и редкими хижинами местных рыбарей. И таинственные пещеры, попасть в которые можно только с воды. Да и то во время отлива.
Именно эти пещеры, а вернее гнездующиеся в них морские стрижи-саланганы, а еще вернее их гнезда, которые эти милые птички вьют с помощью собственной слюны, — вот тот главный магнит, который и манил сюда искателей приключений и богатств в достославно-первобытные времена.
В самом конце зимы, принеся в жертву рога и мясо буйвола, бригады собирателей начинали свою рискованную работу на шатких бамбуковых лесенках, уходящих на головокружительную высоту. Риск стоил того — в ресторанах Гонконга и Сингапура результата труда сборщиков «ласточкиных гнезд», вожделенно постукивая фарфоровыми ложками, ожидала алчущая толпа изощренных поедателей знаменитого супа.
И это не были мирные чревоугодники. Подобно женьшеню или растертому рогу носорога, суп из гнезд морских стрижей считался у китайцев стимулятором мужской потенции. Именно поэтому последователи китайского ЗОЖа и готовы были платить за него любые деньги. Часть которых, опускаясь по цепи посредников, достигала и рисковых сборщиков. Которые, как могли бы похвалиться, гибли за «металл».
Но по большей части берега островов совершенно неприступны — даже цепкая тропическая растительность не может удержаться на вертикальных склонах и шелестит где-то на стометровых вершинах. Какая же благодать тут царила еще 30 лет назад! Когда Пи-Пи были еще неизвестны массовому потребителю туристических услуг.
Волна с пляжа
Но затем на архипелаг обрушилась волна. Нет, не та, что протаранила побережья Индийского океана в декабре 2004-го. Та еще не зародилась в глубинах планеты, в перенапряженных плитах литосферы. Незадолго перед ней на Пи-Пи обрушилась мутная волна силы куда более навязчивой и разрушительной. Волна человеческого внимания.
Тысячи лет радовали местные островки редких рыбаков, сборщиков гнезд и еще более редких путешественников. Но вот пришли киношники и все испортили. Пхи-Пхи — ироничные жертвы голливудской мелодрамы о поисках свободной жизни в природном раю. Говорю о «Пляже» с Леонардо ди Каприо.
«Культовый» фильмец в 1999 году снимали тут, на меньшем из островов — Пи-Пи-Лее. Голливудцы не особо церемонились с натурой, которую бесцеремонно подправляли экскаваторами и бульдозерами. Возвращаться сюда они вряд ли собирались.
Но Бог им судья (как кощунственно это ни звучит по отношению к логову киноиндустрии). Если бы фильм провалился в прокате, многое не стало бы столь фатальным в судьбе этой идиллической бухты. Раны в тропиках зарастают стремительно. Однако кинолента не легла на полку.
То, что начала киноиндустрия, докончила индустрия туризма. Когда я попал сюда в начале 2000-х, ни о каком контакте с первородной природой мечтать уже не приходилось.
Обстановка на идиллически пустынном пляже напоминала международный аэропорт, ежеминутно кто-то прибывал, кого-то провожали, всюду разносились разноязыкие вопли возбужденных туристов и рев моторов скоростных катеров. Разница между эмоциями кинозрителя и реальными последствиями участия «самого важного из искусств» бывает разительной и вопиющей. Но этот вопль в оцифрованном обществе массового потребления дано услышать очень немногим.
(Окончание следует.)
Андрей Михайлов-Заилийский — землевед, автор географической дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»