В прошлый раз мы остановились на озере, которое плескалось на месте Большой долины Катманду в достославные времена и принадлежало нагам полулюдям-полузмеям. Но вот наступили иные времена, подкатили новые веяния, и...
Явился бодхисатва Манджушри и рассек своим волшебным мечом горы Махабхарат так, что все воды Змиева озера Нагадаха вместе со всеми обитателями в один момент устремились вниз, к Ганге. А посередь высохшей долины, там, где вырвался из волшебного цветка лотоса предначертанный Сваямбху лотос, возвысился дерзкий утес.
(Продолжение. Начало в предыдущих номерах.)
Катастрофа, уничтожившая змеиный народ
Ущелье Чобхар — след того самого удара бодхисатвы — почитается жителями Большой долины и поныне. А на том месте, где распустился священный лотос, ныне возвышается видимое из всех концов города святилище Сваямбхунатх. Чтимое и буддистами, и индуистами, и туристами.
Время нагов закончилось! И этот потоп, в одночасье освободивший долину от ее исконных обитателей, должен был быть ужасающей, трагичной и впечатляющей картиной. Бурный селевой вал, уносящий с собой не только камни, грязь и поверженные деревья, но и переплетенные тела змеелюдей, обломки их разрушенных дворцов, весь их поверженный мир. (Примерно нечто такое мы ныне наблюдали на экранах и мониторах по всему миру после трагического обрушения 29 августа ледника по ходу всего течения Трисули.)
Теперь понятно, чем так влекла меня к себе Большая долина Катманду? Своим ясным и явным «змеиным прошлым»!
Все указывало на то, что тут можно отыскать множество сохранившихся следов того древнейшего земного культа, который, по моему убеждению, владел нашими пращурами уже тогда, когда они еще только начали осознавать свою «самость» и отделяться от остального тварного мира. Культа священных змей, возникшего в немыслимо далекое первобытное время, когда еще очень немногочисленные предки всем «человечеством» вынужденно толклись на каком-то очень ограниченном пятачке безбрежной земли, кишевшего змеями.
Время нагов
Что до злополучных нагов, игравших такую важную роль в мифологии сакральной Индии, то здесь, как мне казалось, мы имеем дело уже с мифологическими пережитками прежнего змеиного культа в его наиболее полном и позднем варианте. Когда люди уже верили в иное, но еще помнили прежнее.
«Он убил дракона, он просверлил устья рекам.
Он рассек мощные чресла гор.
Он убил дракона, что покоился на горе».
Явная параллель коллизий в Большой долине вычитывается в «Ригведе». Это из «Гимна Индры». Индры, самого первого змееборца индийской цивилизации, победителя дракона Вритры.
Но как же любопытна эта история в контексте культуры, в которой великие змеи прошлого хотя и были повержены, но так и не стали врагами. Явный арийский пришелец Индра после культового убийства Вритры вовсе не претендует на лавры победителя, а напротив, предпочитает замести следы.
«Кого же почел ты мстителем за дракона,
Если в сердце твоем — убийцы — родился страх…»
Здесь следовало бы поставить вопрос.
А все дело в том, что эпоха повсеместного воинствующего змееборчества и демонизации старых кумиров (похеренных новыми) в Индии времен Индры еще только наступала. Быть может, она не наступила и до сих пор.
Но к этому я еще вернусь. Позже. А пока… Чей нетленный образ возникает, когда читаешь про «дракона, что покоился на горе»? Нашего незабвенного Горыныча, конечно!
Волшебный свиток
Вот потому-то на Сваямбхунатх, с которого началось низвержение змей в долине (в которой они некогда властвовали безраздельно и единолично), стоило обратить самое пристальное внимание. Не исключено, что именно он некогда и являлся центром (а скорее одним из центров) змеиного культа в здешних местах.
Тем более что среди многочисленных буддийских капищ на вершине этой священной горы, среди бесчисленных статуй и ступ имеется ярко выраженный реликт, указывающий на былую связь места с Великими змеями. Грот Шантипур, где еще в VIII веке медитировал некий тантрик, владевший загадочным свитком, написанным кровью восьми нагов.
«Знающие люди» утверждают, что за закрытыми дверьми в святая святых таится вход в пещеру, которая тянется сквозь толщу священной горы... Куда? Куда-то! А на стенах этого святилища сохранилась фреска, изображающая короля Пратапа Малла во время ритуала моления о дожде. Вернее –— вымаливания дождя у нагов с помощью того самого священного свитка!
Сказки «до востребования»
Я — материалист. Такое уж у меня воспитание. Осознавая, какое значение на историю человечества оказывает вера, я тем не менее пытаюсь в своих поисках опираться на логику и находить рациональные объяснения всем «чудесам». И, уверяю, научный поиск ведет к потрясениям ничуть не меньшим, нежели самые неистовые религиозные озарения. Ведь природа этих противоположностей, в общем-то, однокоренная. В основе — одна и та же жажда любознания. И единственное, что их разнит, — методы постижения.
Старинные предания, сказки и легенды чаруют и потрясают меня своей неизмеримой глубиной и неизъяснимой значимостью. Для большинства получателей эти пришедшие от предков отправления стали тождеством народной фантазии и атрибутом детской литературы. Но есть целая отрасль фольклористики, которая относится ко всему этому сундучному добру как к архиважному архивному материалу по древнейшей (дописьменной!) истории цивилизации.
Исследователи видят в сказках своеобразные психоэзотерические шифровки. Отправленные сквозь время — в будущее. Неизвестно откуда, неизвестно кем, неизвестно куда. «До востребования». Востребования кем? А вот это абсолютно все равно. Умеющий уши услышит, умеющий читать прочтет. Прочтет в соответствии с собственной готовностью воспринимать и додумывать.
То, что в каждой народной сказке обязательно таится доля какой-то первобытной истины, лично для меня давно стало данностью. Сказки можно читать сквозь строки. Главное — нащупать тот, древнейший, рациональный слой, архаичный субстрат, из которого через тысячелетия и тысячеустия прорастал причудливый росток дальнейшего повествования. Сказка — ложь, да…
Свойственная разумному человеку склонность фантазировать, выдумывать и интерпретировать переплелась с забытыми смыслом и замыслом, а то и специально зашифрованным знанием, давно утратившим свое первородное значение и покрытым многими слоями поздних доработок и умозрений. Вот он, тот замысловатый клубок, даруемый всякими ведьмами всяким добрым молодцам, ступающим на заветный путь. Он будет разматываться перед тобой до конца, пока не приведет туда... Куда приведет!
Любопытно, что ветхость сведений зачастую исходит из такой древности, что кажется невероятным сама возможность черпать конкретные знания из подобных глубин.
Аргументы наук о Земле
Однако дополнительные свидетельства по поводу злосчастной судьбы Змеиного озера, плескавшегося некогда на месте Большой долины Катманду, я неожиданно обнаружил, перечитывая восьмой том неподражаемой «Всеобщей географии» Элизе Реклю. (Фундаментальный труд знаменитого французского землеведа и анархиста «Земля и люди» является, пожалуй, наиболее захватывающим чтивом во всей литературе по глобальному землеведению эпохи великой географии XIX века!)
Реклю, ссылаясь на одного из братьев Шлагинтвейт (голову и бумаги Адольфа искал в Кашгаре Валиханов), в частности, пишет, что горные потоки Непала, некогда: «Изливались в большое озеро, параллельное Гималаю и цепи предгорий, но выходивший из этого бассейна исток давно уже прорыл себе новое русло и размыл на широких пространствах скалы из песчаника и конгломератов, задерживавшие его течение. По всей вероятности, это исчезновение озера Семи Коси (Сапт-Косики) случилось задолго до исторической эпохи, хотя индусские легенды рассказывают о его высыхании. Также точно реки Сапт-Гандаки, или «Семь Гандак», наполняли обширный резервуар, прежде чем пробить внешнюю цепь гор. При виде этого бассейна и многочисленных других таров, следующих один за другим в долинах Непала, невозможно не признать тотчас же их озерного происхождения. Но почти все резервуары были опорожнены напором воды за исключением озер Пакра, находящихся в бассейне Света-Гандак…»
Реальность существования озера подтверждает и современная геология. Геолог Юрий Кононов, занимавшийся исследованиями в Непале спустя 100 лет, пишет, что депрессия между Главным Гималайским хребтом и Махабхаратом — Главный пограничный разлом — Пахар-Тханда (неп.) высотой 600-2000 метров располагается аккурат там, где «на месте спущенных древних озер находятся плоские котловины с аллювиальными отложениями и со следами озерных террас (долины Катманду, Покхары)».
Данные, почерпнутые у Реклю и подтвержденные многими другими исследованиями в настоящее время, вызывали во мне светлое чувство оптимизма. По трем причинам.
Во-первых, геология, как это часто бывает, позволяет определить возраст толщи. В данном случае, толщи самого предания и того самого изначального субстрата, на котором разрослось все последующее повествование.
Если озеро в Большой долине существовало, то, несомненно, время его жизни можно привязать к одной из эпох Великого оледенения. Когда горные льды покрывали Гималаи куда более конкретной толщей и потоки, несомые вниз, сначала порождали межгорные озера, а потом размывали естественные плотины переполненных котловин и устремлялись вниз, на равнину Ганги. И, если речь идет даже о последнем акте Ледникового потрясения, то, как ни крути, наша «сказка» о маленьком Великом потопе в долине Катманду имеет под собой не менее 10 тысячелетий!
Во-вторых, вся эта история — сугубо региональная, что подтверждало обоснованность моих претензий конкретно к Непалу и Большой долине, как к классическому географическому тупику, аккумулировавшему и хранящему все, что тут имелось или сюда попадало.
В-третьих, если вот так, неожиданно, обозначилось вполне реалистичное объяснение одного предания, отчего бы ни понадеяться на то, что где-то рядом таятся и другие истины в отношении других волнующих меня загадок?
Восхождение к тайне
Мой следующий день был целиком посвящен Сваямбхунатху.
В свой прошлый приезд (а это были знаменательные празднования полувекового восхождения на Эверест в 2003 году) я уже побывал на вершине этого сакрального холма. Но тогда мною двигало простое любопытство странника, собирающего примечательности в свое досье. И интересы мои касались совсем иных моментов. Про Змея я тогда еще не помышлял.
И, хотя мне хорошо запомнилась география самого святилища, я совсем не прочувствовал его положения и значения. Мы заехали наверх на машине, а это в постижении истинной сакральной топографии таких святынь разрушительно для смысла. Чтобы понять и постичь что-то, необходимо двигаться вместе с толпой богомольцев и поклонников от самого начала священной дороги. Только так.
На сей раз, имея и желание, и возможность, я отправился к Сваямбхунатху пешком. От самого королевского дворца. Взяв курс на северо-запад.
Сложнее всего без потерь времени выбраться из лабиринта старого города. Приходилось полагаться то на наитие, то на солнце, то на «жипиэс». Но с берега священного потока Вишнумати священный холм Сваямбху начинает постоянно мелькать над домами и указывать верный путь.
Он и действительно властвует над Большой долиной. И это достойная причина его первобытной сакрализации. Предки редко пропускали мимо что-то мало-мальски выдающееся.
(Продолжение следует.)
Андрей Михайлов-Заилийский — землевед, ориенталист, автор географической дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан
Фото автора