В Мажилисе на пленарном заседании 11 февраля 2026 года взят на рассмотрение проект закона "О психологической деятельности". Никогда прежде таких законов в Казахстане не было, и даже подобные законопроекты не пытались разрабатывать. Впрочем, и данный документ выглядит, что называется, "рамочным". Из него, в частности, следует, что для граждан наряду с юридической, медицинской и социальной появится новый вид помощи — психологическая. Но как конкретно она будет оказываться, из лаконичного законопроекта неясно.
Итак, в стране появится государственный реестр психологов. Быть внесенными в него могут как люди, получившие профильное образование, так и специалисты с другим высшим — педагогическим или медицинским — образованием, прошедшие профильную переподготовку не менее 900 часов. После чего они получают допуск к занятию психологической деятельностью, и далее они в реестре.
Зачем это нужно? Сейчас данная сфера вообще никакими законами не регулируется. Любое лицо — физическое или юридическое — может объявить себя психологом или целым "психологическим центром" и оказывать соответствующие услуги страждущим. Причем не обязательно "научно обоснованные". Никто не проверяет.
А ведь психология — штука тонкая. Особая сфера, лежащая на стыке нескольких наук и профессий. Психотерапевты вроде бы и лечат, но не медикаментами. Как будто и облегчают душу клиенту, вытаскивая на свет разные скелеты из шкафа, но это, очевидно, не исповедь. И вообще, сфера не религиозная. Хотя и переводится как "наука о душе". Под маской психолога может скрываться любой шарлатан, пользующийся жизненными проблемами жертв и владеющий специфической лексикой.
Именно это и должен исправить будущий закон, поставив преграду для всего "ненаучного". И это, наверное, можно приветствовать. Вот только с определением, что научно, а что нет, наверняка будут некоторые проблемы. Есть и другие нюансы, о которых хорошо бы поговорить перед тем, как начнет обсуждаться законопроект.
Для начала разберемся с терминами. Закон будет регулировать лишь деятельность психологов (более общее понятие) и психотерапевтов (особая форма). Между ними есть разница. Психологи оказывают психологические услуги, психотерапевты — психотерапевтическую помощь. Скажем так, в более запущенных случаях.
Но и те и другие лечат "без использования медицинских (фармакологических) вмешательств". В отличие от психиатров, которых врачуют пациента от разных "нервных" болезней посредством лекарств.
Для чего нужны определения всех этих граней и градаций? На самом деле психологическая помощь декларируется как еще один вид помощи от государства населению наряду с уже существующими — медицинской, юридической, социальной. Это обязательство социального государства, каковым себя и позиционирует Казахстан.
И тогда, если у гражданина есть проблемы, что называется, "с головой" (а таких с развитием цивилизации все больше), он обращается к психологу (психотерапевту), и его лечат беседами: платно в частном порядке или бесплатно в госучреждениях.
Либо требуется медикаментозная помощь психиатров — и не всегда добровольная.
Если имеет место второе, с этим все понятно. Это медицинская помощь, и для нее есть свой порядок, установленный в Кодексе РК "О здоровье народа и системе здравоохранения". А вот для первого и потребовался отдельный закон.
Дело в том, что предмет, что называется, деликатный. Едва ли не главный принцип психологической помощи, который закреплен и в законопроекте, — конфиденциальность.
Так, законопроект постулирует наличие профессиональной тайны психолога, то есть информации, которую тот получил в процессе работы с "получателем психологической помощи". И даже прямо обязывает психологов "не передавать данные и любую информацию третьим лицам без письменного согласия клиента".
Но при этом государство специально позаботилось, чтобы потенциально опасная информация, ставшая известной в ходе таких вот светских "исповедей" у психологов, все-таки передавалась в компетентные органы.
"Психолог обязан незамедлительно уведомить соответствующие органы в случае угрозы жизни и здоровью получателя психологической помощи или третьих лиц" — так сказано в статье 11 проекта закона "О психологической деятельности".
Противоречие получается. Как быть психологу, если из полученной информации стало известно о готовящемся преступлении. Нормы, конечно, прямо предписывают сообщить куда следует. Да и свидетельского иммунитета для психологов, в отличие от священников, судя по всему, не будет предусмотрено.
Однако, сообщив опасную тайну и выполнив гражданский долг, такой специалист заработает определенную репутацию и вряд ли в будущем сможет рассчитывать на искренность и ажиотаж клиентов.
Другой аспект декларируемой законопроектом конфиденциальности — анонимность. Посещение психотерапевта благоразумнее не афишировать: мало ли какие могут произойти утечки... Однако в обязанности психолога помимо прочего входит "заключать договор на оказание психологических услуг с получателем психологической помощи" (подпункт 7 пункта 2 статьи 11 законопроекта). Как заключить договор с анонимом?!
Или еще один нюанс. Предлагаемые правила никак не мешают врачу-психиатру получить также и статус психотерапевта. Напомним условия: человек, имеющий высшее медицинское образование в сфере психиатрии, дополнительно проходит вышеупомянутые 900 часов переподготовки «на психолога» — и вот он, новый специалист психотерапевт-психиатр. Как первый он лечит "разговорной терапией". Как второй, если беседы не помогают, подключает фармакологию.
Это, кстати, частенько используемый прием в странах с развитой психотерапевтической практикой. Но клиентам все равно, как кого называть: специалист тот же, кабинет тот же, главное, чтобы имел право антидепрессанты выписывать.
И тогда мы получим обратный результат. Люди, которым место в палате с известным номером, будут потихоньку сходить с ума на дому, до поры до времени сдерживая болезнь выписанными антидепрессантами. До поры до времени... Мало нам примеров этих зарубежных "стрелков", то и дело устраивающих "колумбайны" в школах и "шутинги" в ТРЦ и на концертах?
Подытожим. С одной стороны, благие намерения: упорядочить, подогнать под научные стандарты, обозначить красивые принципы. Однако другими предлагаемыми нормами все эти усилия нивелируются.
Может, подобные противоречия не мешают принятию аналогичных законов в других государствах, в частности ЕАЭС. Уточним, из всех стран ЕАЭС единственная, где есть соответствующий закон, — Республика Беларусь (правда, название звучит несколько иначе — "Об оказании психологической помощи"). Почему специальных норм до сих пор нет в других государствах союза? Например, в Казахстане эта сфера никогда ранее вообще системно не регулировалась.
Едва ли не более красноречивый пример — Россия. В РФ такой закон пытались принять, и неоднократно. Но с завидным постоянством предложенные варианты отклоняются.
Почему? Помимо теоретических пробелов имеется и большая практическая проблема. На самом деле, как уже выше сказано, психологическая помощь заявляется как еще один вид помощи населению наряду с уже существующими: медицинской, юридической, социальной. Однако если государство обязуется ее оказывать, это означает дополнительные бюджетные расходы.
Ведь кроме платных частных психологических услуг предполагается и бесплатная помощь. Кстати, как именно оказание этой безвозмездной помощи будет организовано, в законопроекте четко не сказано. Должны ли соответствующие кабинеты с сертифицированными психологами по аналогии с медпунктами функционировать в учреждениях образования и здравоохранения, в воинских частях, СИЗО и тюрьмах, наконец?
Если да, деньги требуются большие. Готово ли государство на такие расходы? Если взять примеры соседей, в одном случае государство решилось на них, в другом — нашло аргументы, в том числе, наверное, финансовые, чтобы подождать до лучших времен. Авторы отечественного проекта выбрали третий путь: пока в законе не конкретизировать, что и как (когда дело касается бюджетных расходов). Но ведь на практике все равно когда-нибудь придется.
Может, главное здесь — это самое "когда-нибудь"?