С начала ноября в стране идет важный, большой политический процесс. Процесс тихий, местами даже благопристойный, но ставки в нем такие, что золотая лихорадка на Клондайке кажется детской возней в песочнице. Вдохновенные, тщательно отретушированные лица участников этого процесса сейчас смотрят на нас с агитационных плакатов на каждой автобусной остановке. А процесс действительно архиважный, ведь на кону стоит законное право делить местные бюджеты в следующие пять лет.
Вы злитесь, стоя в утренней пробке или глядя, как под окнами вырубают сквер ради очередной бетонной свечки? Вы привычно ругаете акима. И совершенно напрасно. То есть ругать градоначальника, конечно, полезно для душевного здоровья, но юридическую почву для точечной застройки и кривого асфальта подготовили совсем другие люди.
Сейф без парламентской ширмы
Давайте нальем себе крепкого горячего чая с молоком и просто посчитаем чужие, а точнее наши с вами деньги. Двадцать девятого ноября состоятся внеочередные выборы в маслихаты всех уровней. На 3447 депутатских мандатов претендуют почти одиннадцать тысяч человек. В среднем по стране — три кандидата на место, а в Астане, Алматы и Шымкенте на одномандатных округах толкаются локтями по шесть-восемь претендентов.
С чего вдруг такой нездоровый ажиотаж вокруг должностей, где даже зарплату не платят? По закону о местном государственном управлении в маслихате регулярное жалованье из казны получает только его председатель. Остальные народные избранники трудятся на чистом энтузиазме без отрыва от основного производства.
Но фокус в том, что после реформ по фискальной децентрализации и передачи части налогов регионам, включая корпоративный подоходный налог от малого и среднего бизнеса, местные бюджеты неприлично «потолстели». Речь идет о триллионах тенге по всей стране. И ключи от этого гигантского сейфа лежат вовсе не в кабинете акима.
Аким — наемный менеджер, глава исполнительного органа. Он может страстно мечтать в пятый раз переложить гранитную брусчатку перед своим окном, но без решения сессии маслихата не вправе потратить ни одного бюджетного тиына.
Именно эти скромные депутаты утверждают местную казну, голосуют за генеральные планы и проекты детальной планировки, меняющие судьбу городских земель, согласовывают тарифы на проезд и вывоз мусора. Более того, собрав большинство голосов, они могут выразить нерадивому акиму вотум недоверия и официально поставить перед Президентом или вышестоящим руководством вопрос о его увольнении.
Само проведение нынешней кампании обходится республиканской казне в 35,8 миллиарда тенге. Вдумайтесь в эту сумму. На эти средства можно было бы с нуля построить дюжину современных просторных школ, чтобы дети не учились в три смены. Но мы тратим их на организацию голосования. Хочется верить, что демократическая инвестиция окупится, хотя суровый жизненный опыт подсказывает заранее готовить валидол.
При этом текущая гонка исторически уникальна. Политолог Данияр Ашимбаев очень точно подметил парадокс момента: «Маслихаты избираются с 1994 года, и их выборы постоянно проходят вместе с парламентскими. Только в 2003 году получилось, что выборы разъехались. И это были самые яркие и бодрые выборы в маслихаты, которые я помню. Потому что обычно все внимание отвлекается на парламент: все рвутся туда, там главная конкуренция. А что происходит в маслихатах, обычно в глаза не бросается».
Теперь спасительной парламентской ширмы нет. Местная политическая кухня осталась на виду во всей своей первозданной красе.
Четыре всадника казенного пирога
Кто же эти одиннадцать тысяч замечательных граждан, внезапно воспылавших желанием безвозмездно служить обществу? Если отбросить предвыборную лирику, всю эту пеструю армию кандидатов можно разделить на четыре классических отряда.
Первая и самая ресурсная группа — строительное, дорожное и коммунальное лобби. Директора ТОО, владельцы автобусных парков, застройщики, короли асфальтоукладчиков и поставщики труб. Для многих из них депутатский значок — не просто украшение для лацкана пиджака, а политическая страховка бизнеса и прямой доступ к формированию бюджетных программ.
Все до слез прагматично. Если в городской маслихат набьются лоббисты стройкомпаний, можете попрощаться с зелеными зонами. При корректировке планов застройки вы рискуете получить двадцатипятиэтажные человейники с видом на соседский балкон.
Прямой конфликт интересов. Закон пытается его ограничивать, но лазейки остаются. Как справедливо заметил тот же Данияр Ашимбаев: «Никому не понравилось предложение об отсечении депутатов и их аффилированных лиц от местных бюджетов и закупок...» Еще бы оно им понравилось! Пчелы никогда не голосуют против меда, особенно когда улей оценивается в сотни миллиардов.
Второй отряд — старая добрая гвардия бюджетников. Главврачи больниц, директора школ, ректоры колледжей и вузов. Народ дисциплинированный, проверенный временем и зависимый от бастыков. С одной стороны, они искренне пытаются выбить финансирование на ремонт родной поликлиники или школьной крыши. С другой — именно эта прослойка исторически обеспечивает акиматам комфортное, бесконфликтное голосование по любым спорным сметам.
Третья категория — партийные функционеры и молодые карьеристы. Для них кресло в регионе — лишь трамплин в большую столичную политику. Своеобразный курс молодого бойца перед прыжком в Курултай, тем более что партийное поле страны недавно серьезно перекроили.
Политолог Газиз Абишев так объяснил системную логику процесса: «Этими выборами продолжается процесс перезагрузки государственной власти после принятия новой Конституции... Это одно из промежуточных звеньев этого процесса».
Наконец, четвертая группа — городские сумасшедшие в самом благородном смысле слова. Гражданские активисты, урбанисты, независимые журналисты, злые администраторы домовых чатов. Они выросли из уличных битв за каждый куст сирени и теперь штурмуют одномандатные округа (напомним, в районах и городах областного значения так избираются все сто процентов депутатов, а в областях и мегаполисах — ровно половина, тогда как вторая половина идет по партийным спискам). Их цель — устроить публичный аудит акиматовских трат. Это главная мигрень для местных чиновников.
Диванное проклятие и спящие лоббисты
Удивительная штука — психология нашего избирателя. Мы часами проклинаем в социальных сетях переполненные автобусы, ледяные батареи, золотые бордюры и вечно разрытые теплотрассы. Но когда наступает день голосования, среднестатистический горожанин переворачивается на другой бок и спит до обеда. Электоральная явка в крупных городах традиционно хромает на обе ноги.
Люди упорно обзывают маслихаты «нотариальным бюро» при акиматах, забывая, что сами же превращают представительный орган в послушную канцелярию своим отсутствием на избирательных участках.
Политолог Арман Кудашев точно описал поведение большинства избранников после закрытия урн: «Сегодня у нас, к сожалению, ситуация такова, что большинство депутатов активны лишь на электоральный период и в большинстве своем не продолжают эту активность уже во время своей работы после избрания. Хотя это основная их обязанность. Они должны понимать стандартные аксиомные вещи, главная из которых — надо постоянно взаимодействовать с населением».
Чтобы не выбрать очередного «спящего» статиста, достаточно потратить пять минут на чтение биографии в агитке. Если кандидат руководит дорожным трестом, угадайте с трех раз, в чью пользу он будет лоббировать дорожные бюджеты района?
А если претендент в районный маслихат с горящими глазами обещает снизить пенсионный возраст, списать кредиты или поднять минимальную зарплату, перед вами либо циничный популист, либо круглый невежда, не читавший законов.
Макроэкономика и пенсии — исключительная компетенция республиканского центра. Честный местный кандидат обязан обещать прозаичные, приземленные вещи: уличные фонари в темном переулке, финансирование модернизации вонючей котельной, удобные пандусы, школьные автобусы и прозрачную смету на озеленение дворов.
Что же мы имеем в сухом остатке перед 29 ноября? Региональная политика пытается нащупать хрупкий баланс между аппетитами местных бизнес-баронов и попытками гражданского общества взять свой дом под финансовый контроль.
Для рядового налогоплательщика эти выборы имеют прямое, почти физиологическое значение. Проспим голосование снова — и тридцать пять с лишним миллиардов казенных тенге уйдут на то, чтобы вручить мандаты людям, которые следующие пять лет будут легально осваивать бюджеты под наши бессильные кухонные вздохи.
Придем на участки и проведем в залы заседаний зубастых общественников — глядишь, в акиматах начнут пить валерьянку, а наши налоги пойдут на новые школы, а не на бесконечную замену бордюров.
А вот справляется ли правительство с продовольственной безопасностью перед зимой — это уже совсем другая, не менее захватывающая драма, о которой мы поговорим, когда заглянем в декабрьские ценники на картошку и мясо в региональных стабилизационных фондах, куда, кстати, без жесткого ревизорского присмотра толковых депутатов маслихата тоже лучше не соваться со слабыми нервами.